Вы находитесь здесь: Главная > Кинематограф > Битва за radiohead: эпопея о правах на музыку в кино. часть 2

Битва за radiohead: эпопея о правах на музыку в кино. часть 2

Из первой части нашего материала можно было узнать, сколько тысяч евро просят за использование своих треков в кино исполнители вроде Massive Attack и Адель, можно ли выбить скидку на песни Status Quo и Joy Division, кто помогает чистить права на музыку в кино и что делать, если бюджет на музыку ограничен.

Производство в производстве и одобрение из ИталииДаже если удалось договориться с правообладателями о цене, условия контракта могут быть самыми разными. Вернемся к примеру с Адриано Челентано, который отказывается продавать права на свой голос. Авторам фильма «14+» нужно было не просто найти подходящего артиста и записать песню заново, но и получить одобрение самой записи у итальянской стороны.

То есть записанный кавер мог не устроить Челентано (или его представителей).

Битва за radiohead: эпопея о правах на музыку в кино. часть 2

Адриано Челентано

«Голосом Челентано стал Алексей Сулима, участник проекта „Голос“, он исполнил для нас эту песню. Алексей значительно моложе Челентано, поэтому голос мы слегка застарили. Руководила процессом Ирина Епифанова, известный преподаватель вокала и певица, которую вы наверняка знаете по песне „Джамайка“. Голос мы записали здесь, на студии „Пифагор“, а потом в Дании уже обрабатывали и записывали фонограмму.

При всем при этом весь звуковой пост проводился в Литве, а звуковая перезапись фильма — в Праге. И песня туда-сюда пересылалась, слава интернету! Получается отдельное производство внутри производства фильма.

Если бы мне кто-нибудь сказал, что с музыкой будет так сложно, я бы просто не решилась. У нас не было даже финансово этих возможностей. После записи мы отослали песню, чтобы Челентано ее одобрил.

Не знаю, кто ее слушал, вряд ли сам Челентано, но одобрение из Италии пришло, и у нас в договоре прописано, что исполняется песня именно этим артистом, и это одобрено автором», — объясняет Ольга Гранина, продюсер фильма «14+».Деньги можно взять в долг, а время не ждет«Самый ценный ресурс, который съедает очистка прав на музыкальные произведения, — это время. Временные затраты на переговоры по российским и западным композициям не сравнить, — комментирует Ольга Гранина. — С Radiohead мы договаривались около полугода.

Нас пугали, что будет дорого, но никто не говорил, что будет так долго. Хорошо, что мы начали договариваться с Челентано еще в 2012 году. Некоторые договоры мы подписывали почти год. Двуязычные контракты, долгий процесс правок, который мог длиться несколько месяцев, хотя обо всем уже договорились (о цене договорились, фильм показали).

Если деньги можно взять в долг, то со временем сложнее. Нас поддержали Министерство культуры и Фонд кино, а государственное финансирование означает, что кино нужно сдать в срок. Потом есть премьера на Берлинском фестивале. А если бы у нас не было разрешения на использование песен?

Мы бы не могли показать фильм. Но каким-то чудом мы успели. В нашем фильме звучат Серж Генсбур и Джейн Биркин с песней „Je t’aime“, Нил Седака, Ману Чао и другие».

Серж Генсбур и Джейн Биркин, «Je t’aime… moi non plus»

«Лана Дель Рей просто не отвечала нам четыре месяца, — вспоминает Иван Самохвалов работу над фильмом «В спорте только девушки». — До последнего момента мы не знали, будет трек или нет. Мы уже сами написали песню под эту сцену и ждали до последнего, и только в самом конце, когда фильм должен был выходить на экраны, от нее пришло подтверждение. Чем больше артист, тем дольше ждешь. Но, конечно, сдвигать прокат из-за музыки ты не будешь.

Если ответа нет, то просто ставишь другую песню, на которую можешь получить права».Музыкальные санкции и отказы без комментариевС очисткой прав могут возникнуть и другие сложности. Политическая ситуация тоже может сыграть свою роль. «Alt-J, когда только начинался конфликт в Украине (а мы как раз должны были подписывать договор), сказали, что „включают санкции“ и отказываются подписывать с нами договор, — вспоминает Иван Самохвалов. — Пришлось звонить им, уговаривать, убеждать, что мы занимаемся искусством, а не политикой. Дня три потратили на это».

alt-J

Наконец, если правообладатель не дает разрешения на использование своей музыки, чаще всего отказ приходит без комментариев. «Ты можешь не получать ответа или получить отказ без объяснения причин, — говорит Ольга Гранина. — У нас был один отказ от Beastie Boys, но это было лето, в разгаре был конфликт в Украине, и задавать вопрос о том, почему нам отказали, было как-то странно. Да и некому было адресовать этот вопрос.

Даже к лучшему, что они нам отказали: песня была довольно жесткой для фильма, а вместо нее совершенно случайно встала очень смешная песня индийской группы The ska vengers. Мы думали: как же мы будем с Индией работать, если с Европой мы два года договаривались? А с Индией все прошло идеально, даже договор от них пришел быстрее, чем из Франции».Незримый бой за российские композиции

Альтернатива дорогой и долгой зарубежной музыке — российские композиции. Конечно, с отечественными исполнителями договориться гораздо проще. Хотя есть и свои нюансы. «Есть небольшой круг российских команд, играющих в жанре инди-поп. Это Pompeya и другие группы, которые поют на английском и выступают за рубежом. Если нужна крутая роковая песня, звонишь Biting Elbows, и они за вменяемые деньги (около 1000 долларов) дают тебе трек.

Зритель не отличит их от зарубежных исполнителей, но атмосфера и стиль за счет английского языка меняются, — комментирует Иван Самохвалов. — А вот если нужна советская классика, например „Надежда — мой компас земной“, Российское авторское общество, которое распоряжается правами, выкатывает тебе ценник в 4 тысячи долларов. У них есть свои расценки, ниже которых они не опускаются.

Думаю, каждый продакшн, снимавший детективные сериалы, знает, что такое купить песню „Наша служба и опасна и трудна“. Это минимум 4 тысячи долларов. Запрос в РАО, кстати, тоже платный».

«Следствие ведут знатоки»

«Когда ты говоришь российским исполнителям, что у тебя нет денег, им объяснять ничего не надо. Они сами в такой ситуации. Поэтому о сумме договариваться легко. Некоторые российские группы („Корабль“, „Гастрит“, „Газон“, „Яйцы Fаберже“) отдали нам свои песни за очень скромный гонорар. Шнуров тоже отдал нам песню на хороших условиях, за что им всем огромное спасибо. На школьной дискотеке у нас играет группа „Фабрика“.

Тут пришлось общаться с концерном Игоря Матвиенко, причем снова в достаточно обезличенной форме, зато процесс шел очень быстро, потому что это уже отлаженная машина. Но скидок там, конечно, не выбьешь. Были и исполнители, которые заломили очень высокую цену», — говорит Ольга Гранина.

Как и у зарубежных композиций, у российских песен бывает несколько авторов, и, чтобы с ними договориться, нужно задействовать знакомых и даже попутешествовать по стране. Например, в фильме «14+» два раза звучит песня «Зеленоглазое такси», а на титрах играет кавер на немецком языке, похожий по вокалу на группу Rammstein. «Оказалось, что этот кавер сделал Александр Пушной, — объясняет Гранина. — Наш исполнительный продюсер и актриса Соня Урицкая знакома с ним, так что она просто позвонила ему, и он дал нам разрешение.

Но Пушной не единственный, с кем нужно было договориться. Есть еще композитор Олег Кваша, с которым мы к тому моменту тоже были уже знакомы, и автор текста Дмитрий Лужинский. Это молодой человек, невероятно талантливый, он знает 10 языков и сейчас пишет докторскую в области филологии. Он очень много переводит, в том числе и песни на разные языки.

Дима живет в Германии. Мы около четырех месяцев состояли в переписке, а встретились в Питере, куда Дима приехал учиться на режиссера киномонтажа. А еще у нас есть западная композиция, у которой 12 авторов!»

Therr Maitz (Антон Беляев), «Make it Last»

Иногда с российскими группами можно договориться о своеобразном бартере. Так, Антон Беляев (Therr Maitz) поначалу не хотел отдавать права на использование своей песни в фильме «В спорте только девушки», сказав, что картина не очень соответствует по духу его музыке. «Мы предложили, что снимем клип на его песню с кадрами из фильма и отдельно запишем его в студии. Он согласился.

Мы потратились на клип, он продвигал наш фильм своей песней, а его видео — до этого у него не было клипов — вышло в интернет и стало собирать просмотры», — говорит продюсер Иван Самохвалов.

Иногда проблемы с исполнителями могут возникнуть неожиданно из-за недостаточно пристального внимания к юридическим деталям во время съемок. «В „Обратной стороне Луны“ мы снимали сцену в ресторане, взяли музыканта из Белоруссии, который хорошо поет и играет, — вспоминает Самохвалов. — Он пел какую-то советскую песню. Ему заплатили денег как артисту.

Потом через год он понял, что у него есть права на исполнение песни, и начал шантажировать продюсеров: „Я знаю, что у меня есть права на запись. Давайте 10 тысяч долларов“. Его пришлось переписать, спел другой человек.

У него пропало право на исполнение».

Несмотря на месяцы ожидания и переговоров, немаленькие цены и необходимость организовывать производство в производстве, записывая песни в студии, продюсеры готовы тратить ресурсы на качественный саундтрек. «А когда ты смотришь свой фильм на фестивале в Берлине на большом экране и с хорошим звуком, звучит „Creep“ и сначала нежной, а потом взрывной волной прокатывается по полутысячному восторженному залу, уже не так жалко, что пару лет жизни потратил на музыку в кино», — подытоживает Ольга Гранина.

Автор Дарико Цулая

СУМЕРКИ — ФИНАЛЬНАЯ БИТВА.Twilight — Final fight .Музыка Kara Kul — Mark Petrie) (DevisProd)


Релевантные статьи:

Теги: , ,

закладки и соцсети

Комментарии закрыты.