Вы находитесь здесь: Главная > Кинематограф > Как это смотреть: путеводитель по фильмам андрея звягинцева

Как это смотреть: путеводитель по фильмам андрея звягинцева

1 июня на российские экраны вышел новый фильм Андрея Звягинцева «Нелюбовь», отмеченный на 70-м Каннском фестивале призом жюри. КиноПоиск составил подробный путеводитель по творчеству российского режиссера.Творческая формула: Уравнение с неизвестным

«Возвращение»

Каждый фильм Звягинцева — заведомо нерешаемое уравнение. Режиссер ведет зрителя по детективной или любовной тропе, а потом обрывает ее, отказывается от жанра, как от выдохшегося мотора. Не имеет значения, что находится в коробочке, которую отец откапывает на острове («Возвращение»). Не играет роли воля покойного, чье завещание предается огню («Елена»).

Манок сделал свое дело и теперь отброшен в сторону, потому что зрительское внимание должно переключиться с вопроса «Что там?» на вопрос «Почему так?». В разные годы и для разных целей к этому приему сокрытия прибегали многие режиссеры — от Микеланджело Антониони («Фотоувеличение») до Квентина Тарантино («Криминальное чтиво»), но, пожалуй, никто не делал этого так часто, как Звягинцев.Любимый прием: ЗакольцовкаВ кино есть традиция — следить за первым и последним кадрами.

Как это смотреть: путеводитель по фильмам андрея звягинцева

Благодаря их перекличке фильм получает законченный вид, а в некоторых случаях сходства и различия крайних кадров служат ключом к пониманию всей ленты. Звягинцев здесь верен старой школе. Первые кадры в его картинах нередко полностью повторяются в конце, но чуть в измененном виде (в этом «чуть» и кроется ключ).

«Изгнание»

«Изгнание» закольцовано прибытием главного героя с его отъездом. Разница лишь в том, что вспаханное в первом кадре поле успевает созреть, стать сеном, которое собирают колхозницы (см. евангельскую притчу о сеятеле). В «Елене» закольцовано изображение гостиной дома. В первом кадре комната пуста, а на ветке сидит ворон — очевидный предвестник смерти.

В последнем кадре ворон «унес» свою жертву, а в комнате зажжен свет, там собирается семья, которая впервые счастлива. «Левиафан» обрамлен кадрами прилива, однако в последнем кадре волны прибивают к скалам красную бочку (грустное напоминание о человечестве, его сухой остаток). Есть такие переклички и в «Нелюбви».Смысловой фундамент: МифыНесмотря на то, что действие фильмов Звягинцева разворачивается в современности, их сюжеты неизменно опираются на мифы.

Почему же в художественной вселенной режиссера они оказываются универсальным способом прочесть любую историю? Миф удобен, вечен и элегантен. Важно и то, что он никому не мешает.

Неискушенный зритель вообще его не заметит, как если бы картина просто рассказывала о соседях по лестничной клетке. Ну а для знатока Священного Писания (настоящий кладезь для Звягинцева) миф станет тем фундаментом, который позволит разложить хаотичную сегодняшнюю жизнь по полочкам.

«Возвращение»

Не отсюда ли в психологически тонком «Возвращении» берется тяжелая библейская надстройка? Семь дней в фильме — семь дней творения. Двое братьев — Андрей и Иван — носят имена апостолов. Погружение в воду — крещение. Отец — суровый бог, а его смерть — приход новозаветной любви, которая побеждает писанный закон.

Отметим, впрочем, что и без разгадывания этих шифров «Возвращение» нисколько не теряет. Можно знать их, а можно не знать — фильм все равно случится.

«Благовещение» из Уффици

В «Изгнании» миф виден еще явственнее. За основу для сценария режиссер взял малоизвестную повесть Уильяма Сарояна, а в процессе работы перекроил ее до неузнаваемости. Получилось Благовещение — то самое, библейское. Собственно, фильм имел все шансы выйти именно под этим названием, но в какой-то момент Звягинцев отказался от него как от слишком очевидного намека на Иосифа и Марию. «Это было бы совсем в лоб, — замечал режиссер. — Нельзя давать такой ключ к вещи.

Это не ключ, а молот». Напоминанием об этой истории в фильме осталась сцена, в которой дети собирают пазл с картиной Леонардо «Благовещение» из Уффици.Любовь к цитатам: Поклон культуреНет такой картины у Звягинцева, что обошлась бы без цитат и аллюзий.

В полнометражном дебюте «Возвращение» цитат стало на порядок больше, чем было в его первых короткометражных работах, — от ренессансного полотна «Мертвый Христос» Андреа Мантеньи до аллюзий на Хичкока, Кубрика и, конечно, Тарковского. С последним у Звягинцева особые счеты и особая беседа, продолжающаяся из фильма в фильм вот уже 14 лет. Пожалуй, никто столько не цитировал Тарковского, как Звягинцев в «Изгнании» — драме-оммаже великому мастеру кино.

Чего только стоит эпизод, где девочка запинаясь читает отрывок из первого послания к коринфянам апостола Павла. Получилась прямая аллюзия сразу на два фильма Тарковского — на «Андрея Рублева» и «Зеркало».

«Зеркало»

В этих ранних работах новичок, казалось, усердно вписывал себя в пространство мирового киноискусства. В результате культурные отсылки в производственных масштабах даже стали раздражать зрителей и критиков, а на режиссера посыпались обвинения в плагиате, грубости и чрезмерной схематичности. Он же, закрывая глаза на все выпады, упорно гнул свою линию, как будто что-то доказывая, снимая шляпу перед всей мировой культурой снова и снова.

«Представьте себе два поля боя, — однажды привел пример Звягинцев на мастер-классе, — футбольный поединок и шахматный турнир. Я бы связал эмоциональный, энергичный, чувственный фильм с футболом, где все, включая болельщиков, живут одним — забить единственный мяч в ворота. С шахматами я бы связал другой фильм, назовем его „фильмом идей“».

К этому второму типу и относятся все без исключения произведения Звягинцева, а шахматный турнир ведется не столько со зрителями, сколько с глыбами искусства. Выигравших и проигравших в таком бою не бывает.Постоянный оператор: Михаил КричманИногда успехи Звягинцева критики любят делить с его командой, дескать, многому (если не всему) режиссер обязан своим актерам, сценаристам, продюсерам или оператору.

Но если первые, вторые и третьи менялись, то Михаил Кричман по сей день остается неизменными глазами режиссера на съемочной площадке. Звягинцев открыл Кричмана. Техника, физика и психика этого оператора, не имевшего профильного образования, стали определяющими для неспешного визуального повествования режиссера.

Михаил Кричман

Сам Кричман так описывал порядок операторской работы над фильмами: «Прежде всего отталкиваешься от сценария. Затем ищешь соответствующее его атмосфере эстетическое направление, визуальную, композиционную опору, так называемый референс». Например, известно, что референсами к «Изгнанию» послужили полотна Эндрю Уайета, определившие и пустынный молдавский пейзаж, и переливы холмов, и ряд архитектурных решений, и даже актерскую пластику.

Эта цветовая гамма стала гаммой суши, обратной холодным выборгским пейзажам в синем «Возвращении». Героям «Изгнания» должно быть жарко, но нет, им как будто прохладно.

Картина Эндрю Уайета «Мир Кристины»

На сей счет нередко говорят: форма настолько хороша, что становится содержанием фильма, проникает во все его смысловые узлы. Внимание Кричмана к фактуре переводит его в разряд первоклассных операторов, которые не только воплощают волю режиссера, но и становятся его полноправными соавторами.Любимый фильм: «Приключение» Антониони

«Приключение»

Нужно оговориться, что списки любимых режиссеров и фильмов Звягинцев составлял неоднократно, всякий раз привнося туда новые имена. Объясняется это тем, что человек не каменное изваяние, его пристрастия и жизненные ситуации все время меняются. Однако некоторые авторы кочуют у Звягинцева из списка в список с завидным постоянством, а диалог с ними происходит не только на бумаге, но и в лентах.

Эти имена в представлении не нуждаются: Робер Брессон, Микеланджело Антониони, Андрей Тарковский, Ингмар Бергман, Акира Куросава, Эрик Ромер, братья Дарденн, Алексей Герман. Любимый фильм Звягинцева — «Приключение» Антониони.Звягинцев о своих университетах: Музей кино и книги

«Приключение»

«Я посмотрел „Приключение“ и понял, что это абсолютное волшебство, чего никак не думал о кино до встречи с этим фильмом. Я вдруг почувствовал, какими невероятными возможностями обладает киноязык. И только, не более.

Да, еще появилась мечта — найти такого режиссера, который посадил бы актера на стул и с удовольствием бы снимал, как тот просто сидит и смотрит перед собой. Не действующего, играющего актера, но просто само течение жизни. В 1990 году я окончил ГИТИС, но в театр решил не идти. Посещал Музей кино, смотрел фильмы, рано утром мел улицу на Суворовском (ныне Никитском) бульваре, где работал дворником, днем спал, ночью читал. Почти бесцельное существование.

Да, это были последние годы той эпохи, когда еще можно было себе такое позволить. Я не мечтал быть режиссером фильмов, я мечтал о кино вообще. Такая вот романтика: мел двор, смотрел кино, что-то читал, писал. Это был, пожалуй, самый важный этап моей жизни».Знаковая фигура: Отец

«Левиафан»

Он присутствует в каждом фильме режиссера, но постоянно куда-то ускользает, как во сне. Отец большой, сильный, замкнутый, страшный, чужой. В «Возвращении» он буквально испаряется с фотографии — раз, и не было его. В «Изгнании» дети тянутся к нему, но делают это опасливо, аккуратно, как будто может и шибануть. «Левиафан» открывает отца в новом качестве: на глазах сына его мощный образ распадается.

Сын видит, как он пьет, как его унижают, как он ломается, и боязнь вдруг перерастает в ненавистный рык. Всякий раз у Звягинцева отец уходит, и облегчение для детей отдается щемящей горечью: они не смогли узнать его по-настоящему. Хотели, но отец не позволил.Важнейшая жидкость: Алкоголь

«Возвращение»

У Звягинцева много пьют, но все для разного. «Возвращение» запоминается сценой Тайной вечери, когда явившийся к детям отец предлагает им вино. Старший Андрей с охотой выпивает стакан и просит еще, а младший Иван настороженно заявляет: «Мне не понравилось». «Изгнание» — снова вино, но на этот раз оно предвещает откровение, которое должен услышать протагонист Алекс. В «Елене» на первый план выходит пиво, которое пьют как сын, так и внук главной героини.

Пиво аморфно, оно служит фактурной деталью обывательских и апатичных будней. «Левиафан» — мир водки, мир на выдохе. Водку пьют все, пьют из рюмок и из горла, а чем хуже становится, тем больше и отчаяннее пьют. Некоторые видят в этой особенности сугубо фестивальный смысл (ну какой русский трезв?), другие же отмечают кивок в сторону кинематографа 1990-х, когда редкий отечественный фильм обходился без излияний.Актеры о Звягинцеве: Режиссер двадцати дублей

Алексей Серебряков

Алексей Серебряков («Левиафан»): «Звягинцев говорит и даже прислушивается иногда к твоему мнению. Одну сцену, скажем, он в конце концов разрешил мне сыграть именно так, как хотел я, и этот вариант вошел в картину, и он меня честно поблагодарил. Но Звягинцев снимает по двадцать дублей, а это отдельное мучение, особенно в Териберке».

Мария Бонневи

Мария Бонневи («Изгнание»): «До того как мы начали снимать, Андрей рассказал мне небольшую историю. Актеры стремятся представлять из себя поле цветов, которое огромно и на котором растет огромное количество различных цветов. Но Вера — она как трава.

Обычная. Именно в этом заключается самое необыкновенное. И перед актрисой представить, поставить такую картину уже уникально».

Константин Лавроненко

Константин Лавроненко («Возвращение»): «Я был наравне с каждым актером на роль Алекса. Можно сказать, что я был первым приглашенным и последним, кого утвердили. Должен сказать, что я, как и Андрей, убежден в том, что никакие дружеские и приятельские отношения не должны влиять на подбор актеров. Мы сказали друг другу: „Мы снимаем кино, мы не снимаем друг друга“».Звягинцев об искусстве: Никаких сиквелов«Что такое произведение искусства?

Это нечто завершенное и законченное, вещь в себе. Что-то цельное, неделимое. У него нет продолжения. У настоящего произведения искусства не бывает сиквелов и приквелов, согласитесь. Так вот, есть интерпретации зрителей — один так смотрит, другой так. Но сама по себе вещь — это замкнутый мир».Переломный фильм: «Елена»Эта драма стала по-своему переломной в творчестве Звягинцева.

Если «Изгнание» сильно теряло без проведения религиозных аналогий, требовало от зрителя эрудиции и, возможно, веры, то «Елена» оказалась авторским кино для всех. О чем этот фильм? Об апокалипсисе в душе отдельно взятой женщины.

Разворачивается он на фоне хорошо знакомой российской действительности, которая (впервые для автора) точно узнаваема. На смену собирательному городу N приходит конкретный Молочный переулок, в котором элитные квартиры отделены забором-стеной от нищих гастарбайтеров. Безымянная местность с русской речью оборачивается ясным Замкадьем — с трубами ТЭЦ, с унылым индустриальным пейзажем, с неизменными Лехами и Санями у подъезда.

«Елена»

Как и другие работы Звягинцева, «Елена» полна аллюзий и символических фигур, она дает возможность любителям интеллектуальных ребусов поупражняться в интерпретациях. Вместе с тем это кино, в котором режиссер чуть ли не впервые подключает юмор.

Иногда «Елену» называют предвестником «Левиафана». Дескать, вот Россия во всей красе — с бездной между богатыми и бедными, с пропастью между умными и недалекими, с двумя параллельными столицами в одной, которым лучше не пересекаться. Все это грубое упрощение, поскольку никакой государственной системы в фильме не показано. Бороться не с кем.

А что есть, так это человек и его поступки, за которые приходится так или иначе отвечать.«Левиафан»: Конфликт подлинного и мнимого«Левиафан» — картина, которая вызывала много противоречивых споров. Во-первых, Звягинцев едва ли не впервые в своей карьере решился на очевидную провокацию — взять деньги у Левиафана (25% бюджета фильма поступило от Министерства культуры России), чтобы снять про него фильм-портрет.

Во-вторых, Звягинцев впервые заявил в художественном поле о своих политических взглядах (что они у него вообще есть). В-третьих, возникший в обществе скандал совершенно затмил кино, оказавшись интереснее инфоповода.

«Левиафан»

Последнее обстоятельство — самое обидное, если учесть, что «Левиафан» привнес в палитру Звягинцева совершенно новый мотив — мотив подлинного и мнимого. Едва ли не каждая тема в фильме раздваивается, представая как правда и фейк, как предмет и его искаженное отражение. Например, в фильме присутствуют два храма, два священника, два Левиафана.

В фильме есть власть закона и власть силы, семейные обязательства и вспыхнувшая страсть, открыточная красота и красота распада.

К этому конфликту, пронизывающему ленту насквозь, Звягинцев прилагает миф ветхозаветного Иова, новеллу Генриха фон Клейста «Михаэль Кольхаас» и историю сварщика из Колорадо, у которого владельцы цементного завода пытались отобрать дом. Сварщик тот, кстати, не сдался. Он снес бульдозером завод, а после покончил с собой. В фильме его российский последователь в схожей ситуации поступил хитрее: он спился.«Нелюбовь»: Диагноз без рецепта

Это серьезное кино — с хорошей актерской игрой, точными деталями (вплоть до средней суммы чека средней московской пары в супермаркете) и живой былью про отчуждение — уверенно продолжает линию, взятую Звягинцевым в «Елене». Герои фильма ждут конца света и даже не замечают, что он уже произошел. Никто никому не нужен (даже самому себе), а потому самое лучшее решение — исчезнуть, что и совершает (как поступок) 12-летний мальчик Алеша.

Действие фильма разворачивается все в тех же хорошо знакомых реалиях, заданных гулким информационным шумом: вечерний Малахов плавно переходит в новости (Немцов уже убит), а после накаляется истошным криком войны на Донбассе. Дмитрий Киселев в телевизоре занимает львиную долю кадра и разве что не произносит сокровенное: «Совпадение? Не думаю».

«Нелюбовь»

Совпадений действительно нет. Режиссер проводит параллель между частной жизнью и жизнью общества, между апокалипсисом в душе и во власти, между любовью и нелюбовью. Иногда зритель получает обухом по голове, иногда ловит себя на полном узнавании в персонажах, но все сводится к неизбывной тоске. Фильм хороший.

Выхода нет. Последняя особенность вообще характерна для поздних работ Звягинцева, который ставит точный диагноз обществу, фиксируя его с дотошностью летописца, и не показывает просвета (может, не знает?). Художественная вселенная режиссера становится герметичной и целостной, холодной и строгой, и чем глубже в нее погружаешься, тем страшнее становится.

Не за Звягинцева. За себя.

Автор Даниил Смолев

Изгнание


Релевантные статьи:

Теги: ,

закладки и соцсети

Комментарии закрыты.