Вы находитесь здесь: Главная > Кинематограф > Самые классные фильмы в канун нового года и рождества!

Мое кино: «апокалипсис сегодня» дэнни бойла

Английский режиссер Дэнни Бойл часто признается, что настоящую любовь к кино и непременное желание стать режиссером в нем разбудил первый в жизни просмотр эпической картины Фрэнсиса Форда Копполы «Апокалипсис сегодня». С тех пор Бойл всегда с легкостью отвечает на вопрос о том, какой его самый любимый фильм, и не устает рассказывать о нем.

КиноПоиск изучил историю взаимоотношений режиссера с этой кинолентой и разобрался, как она повлияла на его собственные работы.Отец был не в восторгеБойл родился в городке под Манчестером и в конце 70-х приехал в Лондон (ему тогда было около 21 года) в поисках работы и жизненного призвания. Он жил с друзьями, с которыми смотрел и обсуждал кино. «Самое первое воспоминание о Лондоне, — вспоминал Бойл в интервью Роберту Элдеру, — это невообразимо большой, черный, размером с огромное здание на Фулхэм-роуд, плакат и только два слова: „Апокалипсис сегодня“.

Вот это рекламная кампания! Я совершенно не представлял, чего ждать. Не думаю, что тогда даже связывал фильм с „Крестным отцом“».

Впервые Бойл посмотрел его в «Аудиториуме» на Лестер-сквер, в самом большом кинотеатре Англии, и только так, по мнению режиссера, фильм и нужно смотреть. Пусть плакаты и экран будут самыми большими, какие только можно найти.

«Он совершенно распотрошил мой мозг, — признавался режиссер в интервью Эми Рафаэль. — Я был впечатлительным 21-летним пареньком из маленького города. Мой мозг не питался великой культурой, знаете, не был избалован искусством. Сила кино — вот что на меня действовало.

Фильм разжег во мне страстное желание создавать самому. При этом осознавать все риски, на которые придется пойти. Мои отношения с этим фильмом, как и отношения с большинством любимых картин, вовсе не интеллектуальные. Они очень страстные, интуитивные, эмоциональные.

И чем больше времени проходит, тем больше я это ценю, а не пытаюсь раз и навсегда понять фильм. Это мой самый любимый фильм на свете. Он так хорош, это безумие. Настоящее киноискусство колоссального масштаба.

Никому больше не будет позволено создать нечто подобное. От „Апокалипсиса“ невозможно оторвать глаз».

Мое кино: «апокалипсис сегодня» дэнни бойла

«Апокалипсис сегодня»

Второй раз он пошел на фильм с отцом в маленький кинотеатр «Принц Чарльз», где перед началом показа крутили ролики порнофильмов. Бойлу было страшно неловко, но он так хотел обратить отца в свою веру.

Увы, ему это не удалось: «Не думаю, что отец, воевавший в ВВС Великобритании во время Второй мировой, видел фильм так же, как я. Ведь это оказалось совершенно новое — современное и даже поп-культурное — изображение войны. Папа предпочел бы „Спасти рядового Райана“ как более удобоваримый портрет войны. А для нас, молодых людей, „Апокалипсис“ был удивительным событием.

Он стал символом нашей внутренней войны, в которой мы сражались прямо сейчас. Когда я его посмотрел, все внезапно встало на свои места. Я и до этого думал стать режиссером, но то было желание в духе „стать машинистом поезда“, совершенно непрактичное.

Я не предпринимал никаких шагов к его осуществлению. А после просмотра я совершенно переродился».Самый безумный фильм на светеПричин своей привязанности Бойл приводит множество: «Я люблю боевики. Я верю в экшен, в движение. „Апокалипсис сегодня“ — безусловный и величайший экшен-фильм (от слова «действие», «движение», «динамика» — Прим. ред.).

Когда движение прерывается (сцены с тигром, девушками из „Плейбоя“, проверка вьетнамской лодки), это выглядит неестественно и тревожно, как критические моменты исключительной мощности. А заканчивается все, разумеется, самой главной остановкой — встречей капитана Уилларда (Мартин Шин) с демоническим полковником Курцем (Марлон Брандо), которого ему приказано убить. По тому, насколько неестественны остановки, можно увидеть, насколько естественно движение.

А еще это единственный исторический фильм, про который вы не скажете: он все еще неплохо смотрится после 30 лет. Про другие фильмы, например про „Чужого“ (а я большой поклонник „Чужого“), говорят: „Даже после 25 лет он все еще хорош“. С „Апокалипсисом“ такая формулировка не нужна. Все просто восклицают: „Боже!“»

Чужой»

Абсолютный фильм, самый безумный на свете. Болезни и банкротство Копполы, алкоголизм Мартина Шина, его сердечный приступ (актеру было всего 36), сумасшедшие траты, разногласия и ссоры, неподготовленные исполнители (чего стоили одни только трудности с Брандо), тайфуны, жара, простои, непозволительные выходы за рамки бюджета и графика — на съемках «Апокалипсиса сегодня» царил тотальный хаос. «Ни один другой фильм не снимался в таких катастрофических условиях, и ни для одного фильма все это не стало настолько уместным и закономерным», — замечает Бойл.

В какой-то момент съемки «Апокалипсиса» зловещим образом превратились в то, что фильм пытался изобразить, — ад на земле. А не это ли тайная мечта режиссера — прожить свое кино по-настоящему, чтобы оно стало «больше чем жизнь» (вспомним название фильма Николаса Рэя 1956 года)?

Бойла, который пересматривает фильм каждые два или три года, вероятно, поражает и притягивает и следующая сторона картины:

«На фильм на самом деле не так просто повесить какой-то определенный ярлык, уложить его в четкие рамки. Это величайший военный фильм. Наверное, есть фильмы лучшие из тех, что обличают войну, но не один из них не сумел так точно поймать то чувство ужаса, отвращения и одновременно удовольствия, которое мы получаем, когда видим войну на экране. Вот что так поразительно.

Это не просто военный фильм. Он еще и показывает природу кинематографа, почему мы вообще смотрим кино. То путешествие, в которое отправляемся в кинозале. Все это вместе обобщает, разумеется, сам Коппола.

Он появляется в фильме в роли документалиста и кричит, чтобы лучше снять сцену: „Это для телевидения. Двигайтесь, двигайтесь!“ В других военных фильмах мы чувствуем ужас и жалость, но этот рассказывает и о природе создания кино, ведь сам режиссер прошел труднейший путь, создавая его. Фильм в каком-то смысле саморазрушительный».

«Апокалипсис сегодня»

Коппола признавался, что после скандалов вокруг «Апокалипсиса» впервые почувствовал себя уязвимым и утратил уверенность в своих силах. В 1970-е годы уверенность, подкрепленная оглушительным успехом «Крестного отца», помогала режиссеру преодолевать невероятные препятствия. А после неудач с «Апокалипсисом» Коппола, по его признанию, стал осторожничать, потому что боялся провала. «Главный козырь молодых режиссеров — их невежество.

Они полны энтузиазма, потому что не знают, что их ждет. Они не подозревают, какими глупыми окажутся их идеи. Более зрелый режиссер имеет преимущество опыта, но он уже утратил этот энтузиазм, потому что утратил невежество. Он знает, на что идет. После „Апокалипсиса“ мне казалось, что у меня уже никогда больше не будет успеха.

В одно мгновение я перестал быть молодым режиссером».

На съемках фильма «Апокалипсис сегодня»

«Во время просмотра вы видите нечто за фильмом, то, как он уничтожил жизни людей, обанкротил гения, — говорит Бойл в интервью Роберту Элдеру. — Торжество разрушения, так же как и осуждение заявленной темы — войны во Вьетнаме. Никто не хотел делать фильм об этой войне, и тут появился этот мальчик-гений. Ему, кажется, было 35, когда он его снял. Это его честолюбие, величие, значительность — то, что мы сегодня потеряли.

Мы больше не снимаем подавляюще огромные, сверхамбициозные картины».Вершина и конец режиссерского кинематографаФильмы Бойла и «Апокалипсис сегодня» объединяет, например, мотив людей и общества в кризисной ситуации (или на грани безумия). Но в то же время английский режиссер хорошо понимает, как манера американского коллеги отличается от его собственной: «Если подумать о „Крестном отце“, кажется, что он снят легко, без усилий. Это одно из достижений Копполы.

Никаких броских ракурсов, никаких скорсезевских штучек. Он настоящий ремесленник в самом хорошем смысле слова, настоящий мастер. Ему не нужно, чтобы камера за него что-то делала. Все уже продумано, простроено, камера просто записывает, что видит, а мы, как свидетели, видим вслед за ней. Я, в свою очередь, стремлюсь использовать камеру, точку зрения как часть происходящего. Коппола этого не хотел. Он стремился приблизиться к ощущению созерцания картины.

Камера ведет себя гораздо спокойнее и надежнее. Она никак вас не смутит, вы находитесь в позиции наблюдателя. Коппола — классицист. Говорят, что художник-классицист не может использовать модернистские приемы.

Но такой, как Коппола, на пике своих возможностей мог все, он мог делать это незаметно, будто не прилагая никаких усилий. В „Апокалипсисе“ не чувствуется техника. Кажется, что просто наблюдаешь, как перед глазами разворачивается жизненный поток.

Никаких манипуляций с камерой, наездами, странными ракурсами».

Любимая сцена Бойла — это, конечно же, «Полет валькирий». Режиссер называет ее «стирально-машинной». Коппола, по его мнению, просто сбрасывает вместе все ингредиенты в безумном вихре: и американскую поп-культуру, и жестокость, и первобытность, и серфинг. «Вы словно смотрите оперу, но это не де Пальма, не Майкл Бэй. Это своего рода порнография.

Фильм доставляет вам напряженное и чисто физическое удовольствие, пока перед вашими глазами проходят эти кадры. Я думаю, Коппола многое предсказал в кинематографе, в том числе и то, к чему кино постепенно пришло».

«Апокалипсис сегодня»

«Апокалипсис сегодня» с его противостояниями (джунгли против цивилизации, нормальность против безумия), вероятно, обострил в английском режиссере всегда подспудно переживаемое им ощущение непреодолимых (до поры до времени) противоречий. Своеобразная бойловская комедия начала его карьеры «Жизнь хуже обычной» изначально планировалась гораздо более жестокой и мрачной. Тогда авторы подумали, что романтика все-таки плохо уживется с темными элементами, о чем Бойл впоследствии пожалел: «Вообще-то столкновение противоположностей — часто самое интересное в фильмах, когда все негладко, неправильно, неподходяще».

Яркий пример — противоречивое использование музыки в фильме Копполы. С одной стороны, она почти невидима (то есть неслышима), а с другой — «Апокалипсис» знаменит своим использованием двух хитов — «Полета валькирий» Вагнера (своеобразного рок-хита эпохи классической музыки) и песни группы Doors «The End». Для Бойла это поп-культура в ее лучшем виде: «При этом Коппола все равно действует не как стилист, а как классицист, что удивительно работает на создание образа психоделической войны» (фильм Копполы должен был изначально называться «Психоделический солдат», а в режиссерском кресле предполагался Джордж Лукас — Прим. ред.).

На съемках фильма «Апокалипсис сегодня»

Мучения Копполы, который стремился соединить европейский арт-фильм и настоящий американский блокбастер, возможно, оказались близки англичанину Бойлу, который пытался переварить американский кинематограф. Вероятно, фильм Копполы для Бойла оказался терапевтическим примером возможного решения жизненно важной проблемы: «Апокалипсис точно так же, как какие-нибудь „Звездные войны“, старается вызвать у зрителя определенные чувства, сработать и в то же время откровенно демонстрирует полную противоположность такому подходу.

Без сомнения, это одновременно вершина и конец режиссерского кинематографа. Есть в таком отважном соединении противоположностей что-то юнгианское».«Какой еще ужас?»Можно сказать, что в целом Дэнни Бойл стремится, чтобы его собственные фильмы, даже самые мрачные, оставались жизнеутверждающими, но он никогда не забывает про тень, которая может с легкостью поглотить все вокруг, если ею пренебречь. Этим он тоже подпитывается у фильма Копполы.

Ведь его герой отправляется в сердце тьмы (так же называется роман Джозефа Конрада, по мотивам которого снят «Апокалипсис»), чтобы уничтожить свою темную сторону.

Даже в почти детских «Миллионах» Бойла главный персонаж (семилетний мальчик) — большой поклонник недетской книги Джоан Виндхам «Six O’Clock Saints» (1934), сообщающей множество шокирующих красочных и натуралистических подробностей о мучениях святых и их смерти (эту книгу, кстати, очень любил в детстве Мартин Скорсезе). А например, «Транс» Бойл начал снимать, чтобы расслабиться после напряжения, связанного с Олимпиадой: «Это семейное шоу, куда нельзя впустить ничего темного, чернушного.

Тогда я понял, что темная сторона присутствует всегда. Можно днем делать развлечение для семейного удовольствия, но ночью тебя все равно ждет чернота».

«Транс»

Дэнни Бойл и сценарист и писатель Алекс Гарленд сошлись вместе, видимо, в том числе и из-за своей любви к эпику Копполы (недаром в режиссерском дебюте Гарленда «Из машины» появляется персонаж в духе полковника Курца). В трех их совместных работах — «Пляж» (2000), «28 дней спустя» (2002) и «Пекло» (2007) — влияние копполовской картины очевидно.

Больше всего, разумеется, говорят о сходстве (или попытках сходства) именно «Пляжа» с фильмом Копполы, о том, как Бойл старался провести параллели между тайным сообществом на секретном пляже в Таиланде и поселением безумного Курца. Даффи (сумасшедший Карлайл) и Ричард (герой ДиКаприо), который в какой-то момент выходит на тропу войны, в чем-то действительно напоминают участников того копполовского сражения.

Туристы в крошечной гостинице Бангкока смотрят, конечно же, сам «Апокалипсис», пока за кадром Ричард пространно рассуждает о том, зачем приезжать за тридевять земель и смотреть телевизор, когда можно бросаться в авантюры и искать новое. В это время на экране идет знаменитая сцена с серфингистами и героем Роберта Дювалла, чуть менее безумного, чем Курц. А позже в саундтреке слышны звуки, похожие на шум вертолета.

Кстати, Бойл считает, что «Апокалипсис» также демонстрирует и лучшее использование закадрового голоса в истории кино с его знаменитым «Никогда не покидайте лодку».

«Пляж»

Кто-то из рецензентов (например, Пер Гальярдо и Элизабет Расселл) даже сравнивает героя ДиКаприо с полковником Курцем из романа Джозефа Конрада «Сердце тьмы», по мотивам которого снят «Апокалипсис», однако в пародийно-сниженном варианте. В отличие от монструозно богообразной фигуры Курца, он скорее неприглядный карлик. Последние знаменитые слова Курца в романе и в фильме Копполы: «Ужас! Ужас!» В свою очередь, в романе Гарленда Ричарда посещает видение, где Даффи Дак шепчет ему: «Ужас!» На это главный герой отвечает: «Какой еще ужас?»

Конечно, жизнерадостный финал «Пляжа» звучит неубедительно и несколько фальшиво после трагических событий на острове, а герой ДиКаприо уж точно не Курц и не Уиллард. Несмотря на то, что прямые сравнения фильмов большинству критиков кажутся нелепыми и необоснованными, можно, однако, проникнуться и посочувствовать попытке Бойла создать ощущение перехода границ (в том числе метафизических), тропического сердца тьмы, утопии и рая, неизбежно превращающихся в антиутопию и ад. В обоих фильмах (правда, с разным результатом) возникает образ душной, в чем-то райской и манящей, а в чем-то больной и леденяще чужой Азии, непременно затягивающий европейца или американца — наблюдателя со стороны.

Наверняка Бойл чувствовал (или по крайней мере хотел чувствовать) сходство с творением Копполы и в самих непростых тропических съемках. Режиссер притащил с Запада огромную съемочную группу и ощущал себя главнокомандующим армией, которая вторглась в Таиланд. В комментариях к «Пляжу» Бойл подчеркивает важность темы вторжения, будь то военное или вторжение западного образа жизни и мыслей, туристическая колонизация.

Он сам признается, что создавая «Пляж», надеялся найти связи с «Апокалипсисом», но, по его собственному утверждению, ничего из этого не вышло: «Никакого сравнения мой фильм с картиной Копполы, конечно же, не выдерживает. Я понимал, что в какой-то мере хочу воссоздать его опыт. Но с моей стороны это было инфантильное желание».Личность фильма

То ли из скромности, то ли из понятного желания каждого художника быть уникальным Бойл отрицает прямое цитирование «Апокалипсиса» в своих картинах. Для него это парадоксальный и оттого неподражаемый и неповторимый шедевр: «Еще и потому, что он категорически несовершенен, каким и должен быть любой фильм. Он полон недостатков — такова его природа».

Кстати, Гарленд тоже не считает фильм совершенным: «Мне на самом деле не очень нравятся сцены с Марлоном Брандо, но фильм все равно один из самых важных для меня. Иногда именно недостатки и делают фильм любимым».

Марлон Брандо в фильме «Апокалипсис сегодня»

Для Бойла «Апокалипсис сегодня» безумен, небезупречен и все же крайне логичен. Поэтому он не любит (и неоднократно повторял это) новую расширенную версию, которую Коппола выпустил в 2001 году. Любопытно, что при этом Бойл почти незаметно цитирует одну из новых, добавленных сцен в своей картине «28 дней спустя».

Это сцена встречи отряда Уилларда с французами, невозмутимо засевшими в самом сердце тьмы, в джунглях и защищающими свой старинный и странно неуместный тут особняк от окружающих дикарей. Уиллард вынужден задержаться, герои чинно обедают, французы не менее безумно, чем другие персонажи фильма, рассказывают о своих правах, а Уиллард молча и с отстраненным ужасом наблюдает. Сцена ужасно хороша своей неожиданностью, иррациональностью и общим ощущением пира во время чумы.

И так же снайперски точно располагает свою композицию и Бойл: выжившие после невыносимых ужасов герои Киллиана Мёрфи и Наоми Харрис, усталые, шокированные и молчаливые, точно как Мартин Шин, сидят за обедом у майора Уэста, а его солдаты с абсурдной настойчивостью рассуждают о еде посреди мира, катящегося в тартарары.

Настоящий ад в том, что люди создают его собственными руками. Они всегда сами решают и сами в конечном счете убивают друг друга. Эта мысль возникает во время просмотра «Апокалипсиса сегодня», и эту мысль проговаривают герои «28 дней».

Бойл и Гарленд сумели крайне скупыми средствами сделать по-настоящему страшный фильм, происходящее в котором можно описать как апокалипсис наяву или постапокалипсис сегодня.

«28 днях спустя»

Кинокритик Марк Браунинг утверждает, что Бойл часто включает в свои фильмы курцеобразную фигуру — воплощение человеческой способности к злу, — которая стремится создать некое сообщество, основанное на общих взглядах и убеждениях, но на самом деле движимое лишь волей одного человека, страдающего манией величия (майор Уэст в «28 днях спустя», Сэл в «Пляже», Пинбейкер в «Пекле»).

Бойл по-киномански рассказывает, что, работая над «Пеклом», вдохновлялся и «Космической одиссеей» Кубрика, и «Солярисом» Тарковского, и «Чужим» Ридли Скотта: «Эти фильмы просто невозможно обойти стороной, если снимаешь фантастику. Приходится их цитировать, учиться у них, в том числе и в технике изображения космоса». Но то были скорее формальные параллели и отсылки.

Бойл в то же время решил сделать фильм о путешествии в «сердце света», словно антитезу копполовскому путешествию в сердце тьмы. Визуально фильм выкрашен в золотисто-желтые тона — одновременно солнечные и блекло пыльные, как выжженная трава в джунглях. Общее настроение у Бойла получилось неумолимо депрессивным (солнце умирает, а мы всего лишь пыль), саспенс создает маячащая на периферии фигура безумного Пинбейкера.

К нему и к солнцу летят обреченные герои — в итоге все совершенно в духе «Апокалипсиса сегодня». Режиссер и сам осторожно говорит о сходстве двух картин, в том числе в ритме и структуре: «Это тоже фильм-путешествие, и его финал ошеломительный. Встреча с сумасшедшим, который видел и понимал свет по-своему».

Даже в дебютной «Неглубокой могиле» можно углядеть визуальные отсылки и почувствовать знакомую мрачную атмосферу. Зловеще подсвеченный снизу Дэвид (Кристофер Экклстон), постепенно сходящий с ума, напоминает одновременно и полковника Курца, и мерцающего Шина, выплывающего из пучины морской.

«Неглубокая могила»

Рассуждая об «Апокалипсисе сегодня» Бойл формулирует еще и собственное, важное для себя понимание творческого процесса. Он называет это «личностью фильма», как будто в процессе съемок сам фильм становится живым, действующим на площадке лицом. «Возникает это органично и естественно. Новая личность словно говорит: „Вот именно так все теперь и будет, ребята.

Неважно, что вы собираетесь придумывать технически, все будет вот так. И, когда начинаешь снимать, ты уже ничего не можешь поделать, только подчиниться этой силе и смотреть, куда она тебя приведет. Бессмысленно пытаться противостоять ей. Думаю, и Коппола следовал такому потоку, даже несмотря на то, что постепенно он сводил его с ума.

А важнейшим уроком „Апокалипсиса сегодня“ для меня стало утешающее осознание того, что из тотальных ошибок, провалов и полного хаоса может родиться нечто великое».

Другие публикации из рубрики «Мое кино»:

«Красные башмачки» Мартина Скорсезе

Борис Лермонтов, красный цвет, винтовые лестницы и другие образы, которыми оказался одержим на всю жизнь Мартин Скорсезе под влиянием фильма «Красные башмачки».

Автор Анна Закревская

ДЭННИ БОЙЛ (TOP 10 FILMS DANNY BOYLE)


Релевантные статьи:

Теги: , ,

закладки и соцсети

Комментарии закрыты.