Вы находитесь здесь: Главная > Кинематограф > Не только каренина: актуальная русская классика, требующая экранизации

Не только каренина: актуальная русская классика, требующая экранизации

Согласно «Википедии», недавняя экранизация «Анны Карениной», снятая Кареном Шахназаровым, стала 33-й киноверсией этого романа, хотя, вполне вероятно, они там недосчитались, и вариантов на самом деле больше. В принципе зацикленность мирового кинематографа на этой истории любви, измены и гибели понять можно.

С того момента, как Толстой написал самую знаменитую первую фразу в истории литературы, прошли волны социальных и сексуальных революций, но вопрос о семье — о том, проклятие она или благословение — не потерял остроты. Грубо говоря, «Анна Каренина» остается актуальнейшим текстом нашего вчера, нашего сегодня и, похоже, нашего завтра.

Русские романы, совмещающие событийность, психологичность и идейность (то есть предлагающие философский концепт), — это вообще прекрасный материал для экранизаций. К тому же они во многих случаях легко изымаются из национального контекста, недаром Куросава снял «Идиота» в послевоенной Японии, а Уильям Олдройд уже совсем недавно перенес «Леди Макбет Мценского уезда» в современную Лескову Англию.

Даже когда без русского контекста не обойтись, главным залогом успеха такого кино оказывается отражение душевной реальности, о которой говорят эти книги, а не точность деталей, соответствующих времени и месту. Успех (в том числе в России) недавнего бибисишного сериала по «Войне и миру» это подтверждает.

Не только каренина: актуальная русская классика, требующая экранизации

«Анна Каренина»

Но и при такой популярности русских классических сюжетов во всем мире, и в условиях того, что отечественное министерство культуры выделяет гранты на рутинное осериаливание школьной программы (на том, каков результат этих вложений, останавливаться сейчас не будем), множество текстов остается за кадром.

Ниже список того, что кажется самым напрашивающимся и позабытым. А также — в порядке игры — примерный кастинг. Так как кино в наше время не запирается в национальных границах, мы тоже решили себя ими не ограничивать.

1. «Герой нашего времени» Михаила ЛермонтоваЭто произведение, конечно, забытым кинематографистами не назовешь. Зато его можно назвать одним из самых неудачно экранизируемых. Лучшее, что можно вспомнить, — телеспектакль Анатолия Эфроса «Страницы журнала Печорина» (1975) с Олегом Далем (Печорин) и Андреем Мироновым (Грушницкий). Но в остальном дело с «Героем» всегда складывается неудачно.

Во многом потому, что Печорин настолько отчетливо запечатлен в нашем воображении (у каждого, разумеется, по-своему), что почти любой кастинг на это место раздражает, а иногда просто бесит. В сериале Александра Котта десятилетней давности, например, абсолютно провальный подбор актера на роль Печорина не дает шанса даже обсуждать остальное. На сцены, где участвует главный герой (то есть практически на все), смотреть вообще невозможно.

«Страницы журнала Печорина»

При этом, повторюсь, Печорин — один из самых живых и живучих героев нашей литературы. Такой, о котором спорят, крут он или вообще пустое место, а также почему на него все бабы вешаются. Лермонтов описал вечно губительный для женского сердца типаж человека, который настолько демонстративно «не подходит», что только он и становится нужен.

Самое интересное, как все это выживает без ментиков, коней и дуэльных пистолетов. «Герой нашего времени» прекрасно переносится в наши дни, и только так это и надо экранизировать, нужны лишь небольшие замены. Конечно, никакого похищения Бэлы быть не может, но уже одного обманного обещания жениться на девушке из современной мусульманской семьи вполне достаточно для вполне трагической развязки. Ну, и Грушницкого убивать на дуэли не нужно.

Сегодня существуют возможности уничтожить человека, не убивая его.

В ролях:

Печорин — Джуд Лоу

Джуд Лоу

При всей невозможности соответствовать Печорину это, кажется, точный выбор. Вы скажете: староват. Так и есть.

Но время меняет понятие возраста. Все мы знаем про «старуху» Ростову, которой 50, и про бесконечных девушек-«перестарков» русской литературы, которым 25. Печорину 28 лет.

Это теперешние 38. А где 38, там и 44.

Зато нет актера, подходящего по типажу больше. Нет никого, кто так бы совмещал иронию, высокомерие, жестокость и внезапную мягкость, мужественность, спортивность (широкие плечи Печорина и его натренированность упоминаются в романе не однажды) и женственность («Он сидел, как сидит бальзакова тринадцатилетняя кокетка на своих пуховых креслах после утомительного бала»).

Грушницкий — Роберт Дауни-младший

Ну, вы, конечно, понимаете почему.

Бэла — София Бутелла

Максим Максимович — Брендан Глисон

Вера — Ксения Раппопорт

Княжна Мэри — Кира Найтли

Кира Найтли

«…Она сделала гримаску, выдвинув нижнюю губу». Выдвигать нижнюю губу и выставлять вперед подбородок — это движение Кира Найтли довела до высочайшего профессионализма.2. «Униженные и оскорбленные» Федора ДостоевскогоПотенциал этого раннего романа Достоевского, написанного под явным влиянием Диккенса и Эжена Сю — с любовью, кровью и тайнами, но еще не зашкаливающим уровнем достоевщины, — для кино пока не раскрыт.

«Униженные и оскорбленные»

В 1991-м вышел фильм Андрея Эшпая, главной удачей которого был Никита Михалков в роли злодея, эдакого пред-Свидригайлова, князя Валковского. Эту роль Никита Сергеевич может (и, хочется сказать, должен) сыграть и сейчас.

В ролях:

Князь Валковский — Никита Михалков

Никита Михалков / Фото: Элен Нелидова для КиноПоиска

Ваня — Никита Ефремов

Наташа — Кая Скоделарио

Алеша — Джек Глисон

Катя — Эль Фаннинг

Нелли — Милли Бобби Браун

Милли Бобби Браун

Это вроде бы второстепенный персонаж, но именно сюда на самом деле сходятся все нити повествования. Незаконнорожденная дочь князя Валковского, 13-летняя девочка, которую Ваня спасает от злой опекунши — нервное, странное, запуганное, но полное внутренней силы существо.

Исполнительнице главной роли в «Очень странных делах» не придется даже менять амплуа.3. «Обрыв» Ивана ГончароваНепонятно, почему это увлекательнейшее повествование со скрытыми тайнами прошлого, запретной любовью, грехопадением и множеством боковых сюжетных линий еще не стало сериалом вроде «Аббатства Даунтон», но с легким привкусом «Грозового перевала». О том, что у нас снимали по «Обрыву», вспоминать стыдно. А там даже ничего переделывать не надо.

Просто бери и снимай.

В ролях:

Вера — Ева Грин

Ева Грин

Гордячка, с бледным лицом и бархатным черным взглядом, читающая не только Байрона, но и «Фейербаха с братией», Вера должна выглядеть экзотическим цветком в контексте русской провинции. Ева Грин выглядит экзотическим цветком всегда.

Марк — Адам Драйвер

Марк — анархист без роду без племени. Задиристый угловатый одиночка, перед которым невозможно устоять. То есть почти конкретно Драйвер.

Райский — Рэйф Файнс

Очевидный кандидат на роли русских аристократических интеллигентов.

Бабушка — Алла Демидова

Алла Демидова

Роман Гончарова заканчивается так: раскаявшийся бонвиван Райский уезжает в Италию учиться живописи, но нигде его не оставляет тоска по России. «Ему хотелось бы набраться этой вечной красоты природы и искусства, пропитаться насквозь духом окаменелых преданий и унести все с собой туда, в свою Малиновку… За ним все стояли и горячо звали к себе… Его Вера, его… бабушка.

А за ними стояла и сильнее их влекла его к себе еще другая, исполинская фигура, другая великая „бабушка“ — Россия». Хорошо бы, наша великая бабушка глядела на нас глазами Аллы Демидовой.4. «Что делать?» Николая Чернышевского«В половине третьего часа ночи — а ночь была облачная, темная — на середине Литейного моста сверкнул огонь, и послышался пистолетный выстрел.

Бросились на выстрел караульные служители, сбежались малочисленные прохожие — никого и ничего не было на том месте, где раздался выстрел. Значит, не застрелил, а застрелился».

Этот роман начинается как детектив, продолжается как мелодрама, заканчивается как комедия, а также содержит элементы эротики. Нужно только отодвинуть застилающую нам глаза идеологическую завесу, чтобы понять что перед нами идеальный материал для сериала.

В ролях:

Лопухов — Джона Хилл

Кирсанов — Ченнинг Татум

Вера Павловна — Эмма Стоун

Рахметов — Михаил Ефремов

Михаил Ефремов

При упоминании этого персонажа все же невозможно отделаться от идеологического контекста и не испытать облегчение, что сегодня мы от него свободны. «Человек будущего», которым тех, кто еще помнит советскую власть, мучили в школе, выведен в романе просто для демонстрации и назидания. Персонаж, изобретший для профилактического самоистязания то, что позже стали называть аппликатором Кузнецова («Войлок, на котором он спал, также в крови; в войлоке были натыканы сотни мелких гвоздей шляпками с исподи, остриями вверх, они высовывались из войлока чуть не на полвершка; Рахметов лежал на них ночь. „Что это такое, помилуйте, Рахметов“, — с ужасом проговорил Кирсанов. — „Проба.

Нужно. Неправдоподобно, конечно; однако же, на всякий случай нужно. Вижу, могу!“»), — прекрасное было бы камео для Михаила Ефремова.5. «Мы» Евгения ЗамятинаВ кино с огромным успехом идут высокобюджетные подростковые антиутопии.

Netflix в очередной раз экранизирует «451 градус по Фаренгейту», однако основоположник жанра — роман «Мы», написанный почти сто лет назад — так никогда толком поставлен и не был.

В этом знаменитом романе, предвосхитившем тексты Оруэлла и Хаксли, представлено тоталитарное общество будущего, где подавляется всякая личность, всякая человеческая самость. Это происходит и на уровне внешности — все с бритыми головами и цифрами вместо имен.

Главный герой, инженер D-503, не страдает от режима и спокойно проживает свою жизнь, восхваляя Благодетеля и занимаясь сексом по билетам, пока не встречает революционерку I-330 и не влюбляется в нее. Конечно, этот порыв не приводит D-503 к счастливому финалу.

Здесь имеется огромное поле действия для режиссера и еще большее — для художника-постановщика. Мир будущего Замятина полон деталей, героев и смело бы составил конкуренцию «Человеку в высоком замке».

В ролях:

I-330 — Ребекка Холл

D-503 — Джесси Айзенберг

Джесси Айзенберг

Он прекрасно играет нерешительных людей, находящихся во власти самообмана, а это ровно то, что здесь нужно. Кстати, Айзенберг уже успел показать себя в экранизации русского романа, причем волей режиссера ставшего антиутопией.

В 2013-м он снялся в «Двойнике» по Достоевскому, перенесенном режиссером Ричардом Айоади в некий лимб тотально победившей бюрократии.6. «Вечер у Клэр» Гайто ГаздановаРоман Газданова (этого писателя некоторые считают недооцененным и даже несправедливо заслоненным фигурой Набокова) рассказывает о молодом человеке по имени Николай, бежавшем из России во Францию. Рамка повествования — вечер, который герой проводит в гостях у своей возлюбленной Клэр, то и дело погружаясь в воспоминания — о том, как встретил Клэр еще подростком 10 лет назад, о том, как потерял всю семью и в шестнадцать ушел воевать на стороне белых, «потому что они побеждаемы».

Прошлое и настоящее вступают в причудливую взаимосвязь, события Гражданской войны переплетаются с эмигрантской жизнью. Все это очень кинематографично.

В ролях:

Клэр — Уна Чаплин

Уна Чаплин

Николай — Александр Петров7. «Камера обскура» / «Смех в темноте» Владимира НабоковаНабокова ставили такие режиссеры, как Кубрик, Лайн и Фассбиндер, и даже они не то чтобы совсем удачно. Он довольно плохо поддается сценарной обработке. Вспомним ту неловкую экранизацию «Защиты Лужина» с Джоном Туртурро в главной роли.

Скорее всего, дело в умении Набокова отделаться от сюжета, намеренно задвинуть внешнюю событийность на второй план.

«Защита Лужина»

Но роман «Камера обскура», наоборот, напичкан событиями и невероятными сюжетными поворотами. Дело происходит в 1920-е годы в Берлине, хотя в принципе может происходить в любом городе любого десятилетия. Главный герой, немолодой и женатый мужчина Кречмар, влюбляется в шестнадцатилетнюю актрису и после непродолжительных метаний уходит к ней от жены.

Все это выстраивается в неописуемую любовную геометрическую фигуру и украшено саспенсом и убийством, а попав в дурные руки, может легко обернуться эдакой Санта-Барбарой. Так что надо позаботиться, чтобы попало в хорошие.

В ролях:

Магда — Алисия Викандер

Кречмер — Кейси Аффлек

Горн — Никита Кукушкин

Никита Кукушкин

Очень хороший отечественный артист, поднаторевший на исполнении молодых и безжалостных, а эта роль ровно такая.8. «Поэма без героя» Анны АхматовойЕсли относиться к этому произведению без дурацкого придыхания, то сериальный сюжет становится очевидным. Анна Ахматова и Исайя Берлин беседуют в послевоенном Ленинграде, и к ним флешбэками врывается «маскарад тринадцатого года», то есть Серебряный век с его галантными и трагическими историями. Корнет и поэт Всеволод Князев кончает с собой, ревнуя златовласую актрису Глебову-Судейкину к Александру Блоку, а над всем этим реет демонический образ Михаила Кузмина.

В ролях:

Ахматова — Ванесса Редгрейв

Ванесса Редгрейв

При всем внешнем несходстве — известной тучности пожилой Ахматовой и сохраненной легкости Редгрейв — в их величественности и манере держаться есть удивительное сходство. Так что, даже несмотря на то что в момент встречи с британским дипломатом и философом Ахматова была моложе сегодняшней Редгрейв, выбор актрисы кажется чуть ли не безальтернативным.

Исайя Берлин — Джеффри Раш

Ольга Судейкина — Розамунд Пайк

Всеволод Князев — Иван Янковский

Александр Блок — Бенедикт Камбербэтч

Михаил Кузмин — Бен Уишоу9. «Другая жизнь» Юрия ТрифоноваЕще один русский текст, про который совершенно непонятно, почему он еще не экранизирован. Это история женского сердца, вписанная в обстоятельства начала и расцвета застоя, сейчас воспринимаемые и как ретро, и как вполне ощутимое и все еще царапающее прошлое.

В ролях:

Ольга Васильевна — Виктория Толстоганова

Сергей — Джеймс МакЭвой

Александра Прокофьевна, мать Сергея — Нина Русланова

Дарья Мамедовна — Земфира Рамазанова

Земфира Рамазанова

Таинственная властительница дум московской богемы, к которой Ольга Васильевна ревнует своего мужа. Фигура Дарьи Мамедовны, занимающейся чем-то на стыке науки и эзотерики, явно должна отсылать читателя к Джуне. Выбор исполнительницы очевиден.10. «Рок в СССР» Артемия ТроицкогоПоследняя великая эпоха нашей культуры, еще не освоенная телевизором.

В ролях:

Артемий Троицкий — Артемий Троицкий

Молодой Троицкий — Оскар Айзек

Коля Васин — Сэт Роген

Гребенщиков — Кирилл Иванов (музыкант, участник группы «Самое большое простое число» — Прим. ред.)

Кирилл Иванов / Пресс-фото

Науменко — Дилан Моран

Цой — Джозеф Гордон-Левитт

Мамонов — Мэтью МакКонахи

Макаревич — Иван Макаревич

Жанна Агузарова — Леди ГагаБонус: «Мистические истории» Александра Чаянова

Сборник гофманианских повестей, казненного в 1930-е годы ученого-экономиста. Секретик (типа тех прижатых стеклышками фантиков, которые в детстве закапывают в землю) русской литературы, совмещающий легкость, страх, эротику и настоящую поэтичность. Здесь напрашивается кино в стиле Бёртона, хотя, возможно, уж слишком напрашивается, а надо по-другому.

Ниже подобраны исполнители ролей только для одной повести «Парикмахерская кукла» — возможно, единственного эротического произведения, написанного на русском языке, в которомнайден правильный тон (а ведь Набоков, как известно, считал, что по-русски про секс писать невозможно).

В ролях:

Сиамские близнецы Китти и Берта Генрихсон — Муся Тотибадзе

Муся Тотибадзе

(«Густые змеи рыжих, почти бронзовых волос окаймляли бледное, с зеленоватым опаловым отливом лицо, горящее румянцем и алыми губами и в своей композиции укрепленное огромными глазами»).

Московский архитектор М — Джонни Ли Миллер

Автор Анна Наринская

ТОП-10 | ЛУЧШИЕ ИНОСТРАННЫЕ ЭКРАНИЗАЦИИ РУССКОЙ ЛИТЕРАТУРЫ


Релевантные статьи:

Теги: , ,

закладки и соцсети

Комментарии закрыты.