Вы находитесь здесь: Главная > Кинематограф > Петербург xix века как город грехов: «дуэлянт» алексея мизгирёва

Петербург xix века как город грехов: «дуэлянт» алексея мизгирёва

«Аттенция, господа!» — призывает конферансье и объявляет выход рыцаря. Рыцарь (Петр Федоров) забьет гвоздь в доску шестью выстрелами, пуля в пулю, собьет рикошетом серебряный стакан с собственной головы и тем же приемом пустит финальный заряд себе в грудь, лишь частично прикрытую доспехами. Расплачиваясь с исполнителем смертельных номеров, конферансье уважительно шепнет: «Редкий аттракцион. Публика понимает».

На улице ждут карета, Петербург второй половины XIX века и продолжение кровавого пути за отнятой честью.

Режиссер Алексей Мизгирёв («Кремень», «Бубен, барабан», «Конвой») снял историю про рыцаря без страха, но с упреком. Самоубийственным трюкачеством отставной капитан Яковлев занимается во время, свободное от еще более рискованных и морально сомнительных заработков. Яковлев — бретер, убивающий бретеров, дуэлянт, принимающий анонимные вознаграждения за поединки с теми, кого не знает лично. Однако цепочка посеянных им в Петербурге смертей оказывается неслучайной.

Где смерть, там и граф Беклемишев (Владимир Машков), напрямую говорящий: «Вокруг ложь, а я бог лжи». Тут никто не скрывает от зрителя своей сущности, что не мешает детективной составляющей сюжета.

Петербург xix века как город грехов: «дуэлянт» алексея мизгирёва

Кадр из фильма «Дуэлянт»

Самой грубой ошибкой, в какой-то мере оправданной в случае критика-иностранца, будет поиск в «Дуэлянте» исторической достоверности. Мизгирёв цитирует параграфы из реальных дуэльных кодексов, но превращает каждый поединок в изощренный аттракцион (впрочем, тоже по мотивам реально практиковавшихся). Художники находят для съемок подлинные дуэльные пистолеты, но только для того, чтобы режиссер поместил их в свой собственный, авторский от начала до конца мир.

Мир, далекий от реалий исторического романа, зато узнаваемый для тех, кто видел фильмы того же автора, где место имперской столицы 1860-х занимала Москва 2000-х, а место ищущего потерянную честь героя — офицер военной комендатуры и начинающий сотрудник МВД.

Чтобы понять природу антиисторицизма «Дуэлянта», достаточно всмотреться в Петербург Мизгирёва. В нем дождь не стихает ни на минуту. Буквально льет и льет, и это не столько штамп, сколько условность кинокомикса.

Представленный парой углов город — частично выстроенный декораторами, частично нарисованный, с угрожающе растущим над Невой скелетом исполинского моста — уже вызвал у критиков ассоциации с Лондоном из гай-ричевского «Шерлока Холмса». Внешне оправданное сравнение, но в гораздо большей степени Петербург Мизгирёва — это русские Готэм-Cити (город Бэтмена) и Бэйсин-Cити (место действия «Города грехов» Фрэнка Миллера), утрированно беспросветные пространства, где нет такого героя, который был бы безгрешен.

Раньше внешне реалистическое кино этого режиссера сбивало с толку тех, кто ждал чернухи про отечественные реалии. Сбивало концентрированными эмоциями героев и странным языком, на котором они изъяснялись.

Дело в том, что реалистический Мизгирёв снимал своего рода кинокомиксы (сценарии к которым, как и в случае с «Дуэлянтом», писал всегда сам) — с тем же Городом грехов как средоточием зла, с героями, упрямо прущими напролом, с рублеными репликами, которые хочется заключить в баблы. «Твердость не тупость» и «Помогай мне простить тебя» — в «Кремне». В «Конвое» — «Во мне беспредела нет», «Хорошая рука — хорошо» и как образцовый диалог: «Здесь больно?» — «Здесь? Здесь не больно». — «А где больно?» — «Нигде не больно».

Кадр из фильма «Дуэлянт»

Язык героев «Дуэлянта» тот же — скупые, рваные, словно поломанные грубыми ударами то ли трубы какой, то ли приклада фразы. Преимущественно про кровь. «Не бойся крови. Она сама боится тебя», — заговаривает героя от смерти алеутская шаманка. «Сумасшедший, но дворянин.

Я всегда вижу эту кровь», — заключает председатель общества офицеров. «Дела крови — самые тонкие», — оправдывает сложность решения дела чиновник-взяточник.

Добавьте к этому антиутопически прекрасные костюмы, красоту выстрелов (в упор и через полупрозрачный экран), эффектные углы съемки в интерьерах петербургских дворцов, выбранные оператором Максимом Осадчим, и серию выдающихся ролей (от второго плана до эпизодических). Трогательный в роли единственного на фильм слишком правильного (вспомните, чем это чревато в беспросветных комиксах) героя Павел Табаков. Превращающийся из клоуна в негодяя Сергей Гармаш с деревянной рукой.

Немец Мартин Вуттке, не то по-гоголевски, не то по-фаустовски посредничающий в сделках с дьяволом. Александр Яценко и Юрий Колокольников, каждому из которых хотелось бы подарить спин-офф — отдельный комикс про героя, пока малознакомого, но уже интересного.

От идеального фильм отделяют буквально две сцены — обе в карете, обе с героиней Юлии Хлыниной, — но это не вина актрисы. В этом утрированно маскулинном кино любовная линия выглядит навязанным компромиссом, отсюда избыточная неуместность этих сцен. В первом случае представьте себе, что каретоподобный кузов автомобиля с ДиКаприо и Кейт Уинслет перенесли средь бела дня из темного трюма на оживленную верхнюю палубу (то есть в данном случае на петербургскую улицу).

Во втором просто вообразите, что последние тридцать секунд фильма подклеила студийная комиссия по приведению финалов в соответствие ожиданиям фокус-групп.

Кадр из фильма «Дуэлянт»

Лучше вытеснить эти кадры наглыми отсылками к религиозному искусству и евангельским сюжетам. Мизгирёв открывает фильм фреской, на которой изображено не то положение во гроб, не то снятие с креста. В середине истории живописная поза воспроизводится, когда герой Федорова перейдет границу между жизнью и смертью, и алеуты опустят его побелевшее тело в воду.

И закрепление эффекта наступит в сцене битья шпицрутенами: прохождение сквозь строй солдат с прутьями превращается в эпизод Страстей Христовых (а сюжет фильма — в парафраз «Бен-Гура» — тоже историю про поруганную честь, ссылку на верную смерть и чудесное возвращение).

«Не молись за меня — мне не помогает», — резюмирует путешественник по ту сторону смерти Яковлев. Это не только русский «Город грехов», но и русские «Мертвец» с «Псом-призраком». Аттракцион и правда редкий.

Хочется верить, публика поймет.

КиноПоиск смотрел фильм еще на фестивале в Торонто и писал первый обзор с канадского смотра.

Автор Владимир Лященко

Грех (2007) фильм


Релевантные статьи:

Теги: , ,

закладки и соцсети

Комментарии закрыты.