Вы находитесь здесь: Главная > Кинематограф > Пол верховен: страсти и слабости человека и режиссера

Пол верховен: страсти и слабости человека и режиссера

В российский прокат выходит лента Жозе Падильи «Робокоп» — ремейк фантастического боевика Пола Верховена о самом пуленепробиваемом борце с преступностью. По этому случаю КиноПоиск вспоминает самые яркие высказывания голландского ветерана Верховена, которые мы услышали во время его визита в Москву прошлой осенью.

Постановщик «Вспомнить все», «Звездного десанта» и «Основного инстинкта» рассказывает о творческих принципах, ремейках собственных картин, постельных сценах Майкла Дугласа и Шэрон Стоун, конфликте с Рутгером Хауэром, экранизации «Азазеля» Бориса Акунина и обвинениях в порнографии.

Как ни странно, в кино я попал благодаря армии. Еще в юности я снимал любительские короткометражки, а когда отправился на службу в военный флот, меня определили в отдел производства фильмов. Каким-то образом мои работы попали в руки к телевизионщикам, и они предложили мне заняться сериалом.

Пол верховен: страсти и слабости человека и режиссера

А оттуда к большому кино путь недалек.

Голландские художники наподобие Рембрандта никогда не стремились приукрасить реальность. То же самое делаю и я. Ни разу не чувствовал, что перешел какие-то границы дозволенного. По крайней мере в родной Голландии.

В кинематографе США, конечно, меня ожидала другая история.

В Штатах я никогда не получал той свободы, которая у меня была в Голландии. А вот бюджет был куда больше. Да и зарплата повыше.

Но я делаю вид, что это не имеет отношения к тому, почему в свое время я перебрался в Голливуд.

Когда я приехал в Америку, я работал с небольшим студиями, а с гигантами наподобие Sony начал сотрудничать уже в 1990-х. Крупные компании вечно пытаются на тебя надавить. А маленькие больше заинтересованы в режиссере и дают свободу.

К сожалению, сейчас их становится все меньше.

Я всегда считал Рутгера Хауэра своим альтер эго. Я мог делиться с ним даже самыми безумными идеями и всегда быть при этом понятым. Но в один момент мы стали с ним самыми настоящими врагами на съемочной площадке.

«Плоть + кровь»

Рутгер Хауэр поначалу не хотел даже подписывать контракт на съемки в фильме «Плоть + кровь». Ведь он только что снялся с Мишель Пфайффер в ленте «Леди-ястреб» и с Харрисоном Фордом в «Бегущем по лезвию». Рутгер думал, что этот фильм плохо скажется на его карьере. Он не чувствовал себя в своей тарелке на площадке и не выполнял мои просьбы. Мне стоило сказать ему: «Эй, парень, забирай свой контракт, мы найдем другого актера. Никаких проблем». Но я был безрассуден.

Как же часто мы бываем безрассудны в кино! После ленты «Плоть + кровь» потребовались годы, чтобы восстановить наши с Хауэром отношения.

Контакт с русским кино я потерял лет 50 назад. Довольно сложно жить в Лос-Анджелесе и смотреть российские релизы. Так что все мои представления о вашем кинематографе — это представления молодого парня тех лет.

Впрочем, во время моего визита в Москву мне успели вручить стопку DVD с российскими фильмами. Придется наверстать упущенное.

Российский кинематограф сыграл определяющую роль в моем творческом становлении, хоть мне теперь и не удается за ним следить. В 18 лет я впервые увидел «Ивана Грозного» Сергея Эйзенштейна, чьим большим поклонником я являюсь по сей день. И именно тогда я понял, что кино — это искусство.

Мне очень нравится «Азазель» Бориса Акунина. Но с его экранизацией у меня связана крайне непростая история. Мы получили права на фильм от Бориса и собирались приступить к работе.

Но внезапной проблемой оказалась беременность Миллы Йовович, которая должна была исполнить роль Амалии. Она ведь крайне популярна в Европе, так что, когда мы потеряли Миллу, мы начали терять и огромное количество денег. Продюсер решил сократить бюджет вдвое.

А потом права вернулись к Акунину. И тут я ничего не мог поделать. Если сейчас кто-нибудь придет ко мне и снова предложит средства на экранизацию, я незамедлительно соглашусь.

Хотя, думаю, сам Борис отнесется к этой идее с подозрением.

Во время визита в Москву Пол Верховен провел встречу с поклонниками, где рассказал о своем фирменном стиле и любимых фильмах и постановщиках.

В наше время не так-то просто заставить актера обнажиться перед камерой. В 1970-е, в период сексуальной революции, показывать секс и откровенные сцены в кино было куда проще. Но времена поменялись, и общество стало консервативнее в этом отношении.

Впрочем, права таких людей также нужно уважать.

Нельзя поставить постельную сцену, если ты сам никогда не занимался сексом. Снимая все постельные сцены, я основывался на своем личном сексуальном опыте. Ну, и на опыте тех женщин, которые были со мной.

Я подробно расписал каждую постельную сцену в сценарии «Основного инстинкта». Актеры всегда знали, какая часть их тела попадет в кадр, что им нужно целовать, а что лизать. Они, конечно, поначалу спорили, но я сумел их убедить, что все будет хорошо.

Мужчина всегда легко переживает сцены секса. А с женщинами работать сложнее. Но вот Шэрон Стоун — это совсем другая история.

Правда, она говорила, что я ее обманул и заставил сниматься в порно. Но вы же понимаете, что нельзя снять такой кадр, если девушка не раздвигает ноги, правда?

«Основной инстинкт»

Я не стремился сделать из «Основного инстинкта» порнофильм. И я не знал, как добиться от Майкла Дугласа эрекции и заставить тр**нуть Шэрон Стоун. Но Майкл и сам прекрасно во всем разобрался.

Меня часто обвиняют в том, что я снимаю порно. Мне кажется, эти люди просто не видели японский фильм «Империя чувств», который был запрещен в самой Японии, СССР и ряде других стран. По сравнению с ним мои работы — это детский сад.

Вы говорите, что главная тема моих фильмов — это секс. Но вот в «Робокопе», например, нет ни одной сексуальной сцены. Я запретил в картине все проявления секса просто потому, что несчастный Робокоп в таком случае не смог бы ничего сделать.

То, что ты делаешь, должно быть успешно. И деньги, которые ты вкладываешь, должны к тебе возвращаться. Это касается и музыки, и живописи, и кинематографа.

А еще коммерческое кино позволяет тебе обращаться к самой широкой аудитории, а не только к самому себе или своим друзьям.

«Робокоп»

Кино — это комбинация искусства и коммерции. Если ты делаешь три фильма, которые не окупаются, твоя режиссерская карьера закончена. Таково реальное положение дел.

Последние пятнадцать лет Голливуд стремительно движется в сторону мейнстрима. Студии намеренно понижают рейтинг, чтобы привлечь более широкую аудиторию. И это большая проблема для режиссера, который хочет выражаться свободно.

Если сейчас в твоем фильме есть сцены, которые разозлят или спровоцируют зрителя, их приходится выкидывать и заменять супергероями.

Терпеть не могу сиквелы. Сиквел не является приключением. Когда ты снимаешь оригинальную картину, ты бросаешься с головой в неизведанное, но, делая сиквел, ты идешь по уже протоптанной тропе и чувствуешь себя в безопасности, что непозволительно для режиссера. Режиссер должен сомневаться. Бояться.

Нервничать. Пробовать что-то новое. Ведь любое искусство — это путешествие в неизвестность.

Главное в фильме — это актеры. Знакомьтесь с ними на вечеринках. Дружите с ними.

Если в вашей картине будут актеры калибра Брэда Питта, ее точно получится сделать, и это уже не будет зависеть от продюсеров.

Какие три качества я ценю в актерах? Во-первых, они должны быть красивыми. Я ведь хочу, чтобы мой фильм окупился. Во-вторых, они должны выполнять то, что я им говорю.

А третье тогда уже и не имеет значения.

«Черная книга»

Стивен Спилберг и Джордж Лукас сделали апокалиптическое пророчество. Мол, блокбастеры скоро рухнут и перестанут приносить прибыль. Я думаю, конечно, студии смогут адаптироваться ко всему. Но зрители действительно стали уставать от фантастики и супергероев, что меня только радует.

Взгляните на телевидение. Теперь сериалы рассказывают о реальных человеческих проблемах. Они о жизни. А проекты наподобие «Клана Сопрано» еще и имеют колоссальную аудиторию.

Надеюсь, кинематограф скоро сместится в эту сторону, и я хотел бы быть частью этого процесса.

Крайне важно говорить на экране о неприятных вещах. Когда я делал «Солдат королевы», я нашел немало неприятных фактов о Сопротивлении. Среди этих людей были и предатели, и антисемиты, и приспособленцы. Но то был героический фильм.

Спустя много лет мы со сценаристом нашли, как показать теневую сторону Сопротивления. Можно сказать, что «Черная книга» — это дополнение «Солдат королевы». Два фильма и две стороны одной монеты.

Когда ты видишь, что на твои фильмы уже снимают ремейки, ты думаешь: «А я что, уже умер?»

Ремейк «Вспомнить все» мне показался скучным. По-моему, его создатели не поняли, о чем был мой фильм. Ведь это дикая история, полная иронии.

А новую картину зачем-то сделали серьезной, добавив экшна, но пропустив некоторые философские моменты. «Робокопа» я еще не посмотрел, но, судя по трейлеру, они опять чего-то намудрили.

Чем я сейчас занимаюсь? Недавно вот написал книгу об Иисусе. Хотелось бы перенести ее на экран, но не уверен, что эта тема сейчас так интересна зрителям.

Я вообще большой поклонник Иисуса. Он был выдающимся человеком, не правда ли?

Авторы Александр Константинов, Виктория Раевская

The power of vulnerability | Brené Brown


Релевантные статьи:

Теги: , ,

закладки и соцсети

Комментарии закрыты.