Вы находитесь здесь: Главная > Кинематограф > Тонны воды, бумаги и воска: как «ледокол» покрыли снегом и льдом

Тонны воды, бумаги и воска: как «ледокол» покрыли снегом и льдом

Последние 15 лет Глеб Локшин занимается пиротехникой и спецэффектами в российском кино. Ради взрывов, дыма и власти над погодой он, хирург-травматолог по образованию, оставил медицинскую практику.

Локшин рассказал КиноПоиску, как для съемок «Ледокола» Николая Хомерики пришлось искать военные мощности, а также об импортозамещении в сфере искусственного снега и конкуренции с британцами.Скальпель для продюсеровРежиссер «Ледокола» Николай Хомерики — очень деликатный и скромный человек, который аккуратно ставит задачи по кадру. Мне же, постановщику спецэффектов, нужно держать в своем подразделении военную дисциплину и в доходчивой форме объяснять, что не так, куда идти и что делать.

Я привык к лобовому общению. Здесь помогает медицинское прошлое — есть понятие врачебной этики. С режиссерами и творческой группой я веду себя как врач — сглаживаю края, улыбаюсь, разрабатываю и применяю наиболее простые и действенные решения для кадра.

А жесткий (хирургический) разговор я веду со своей командой и командой картины.

Профессионалов-кинопиротехников в индустрии немного: человек восемь-десять в Москве, четыре-пять — в Петербурге. В общей сложности не более двадцати-тридцати человек на всю страну. Людей немного, и они распределяются по задачам.

То же происходит и с каскадерами. Продакшн доверяет постановщику трюков, что он правильно и безопасно организует постановку трюков в проекте и сведет к минимуму риск для актеров и съемочной группы. Если складываются обстоятельства, не позволяющие сделать спецэффекты безопасными, то приходится что-то менять и искать другие решения для кадра.

Тонны воды, бумаги и воска: как «ледокол» покрыли снегом и льдом

Глеб Локшин / Фото: Пресс-служба компании «Профит»

Когда мы снимали «Брестскую крепость», у нас было огромное количество пиротехнических эффектов. Опасная зона некоторых имитаций взрывов составляла 15-20 метров. Съемочная группа часто не понимает, что действительно небезопасно приближаться, даже если вероятность травмы — это всего 1 %. Один выбитый глаз — это много или мало?

В итоге «Брестскую крепость» мы сняли без единой капли крови, что, скажу вам, в нашей профессии весьма неплохо.

Если про опасность взрывов никому объяснять не нужно, то риски при декорировании снегом — это менее очевидная история. Используемые материалы — воск, бумага — легко горят. Это пожароопасная обстановка, риск возгорания немалый.

Надо всегда быть готовым к нештатным ситуациям, понимать, как будет распространяться пламя, как долго живет искра, где в помещении горючие материалы. Это и отличает профессионала от непрофессионала, которых в нашей отрасли, увы, все больше, как и во многих кинопрофессиях.

Причем непрофессионалы берутся за многие сложные работы, даже когда невозможно обеспечить безопасность,то есть надеясь на авось.Военные на службе кинематографаОсновное направление нашей деятельности — пиротехника. Мне с детства нравится взрывать. Снег и погодные эффекты — неотъемлемая часть репертуара любой компании, занимающейся спецэффектами в кино. Пиротехника — отдельный очень мощный кластер, потому что требует специальных лицензий и разрешений.

Если многие могут дымить или сделать дождь, то просто взять взрывчатку и пойти ее применять — это преступление.

Съемки фильма «Ледокол» / Фото: Пресс-служба компании «Профит»

Задачи в кино возникают абсолютно разные, поэтому держать лабораторию с самыми разными специалистами слишком накладно. Я просто знаю, к кому обратиться с той или иной задачей. Чаще всего это люди из военно-промышленного комплекса, талантливые химики, занимающиеся взрывчаткой. У них голова как музей — каких только знаний там нет!

По сути, все решения удается найти благодаря личным контактам с талантливыми людьми и их аналитическому уму.

Мы удачно применили в кино дымовую жидкость. При взаимодействии с воздухом она образует дым. В «Волкодаве» есть кадр, когда мальчику ставят клеймо раба раскаленной железной палочкой. На самом деле, конечно, палочка не была раскаленной.

Мы окунули ее в эту жидкость и поднесли к коже. Она дымится и до соприкосновения с кожей, но тут на помощь кинематографистам приходит монтаж.Импортозамещение в сфере искусственного снегаВ кино используется множество видов бутафорского снега. На съемках «Ледокола» декорационных снегов и льда было использовано около восьми видов, падающего снега — четыре вида (он по-разному падал, летал).

Недавно мы закончили работу над «Коловратом». Он снимался в павильоне, в отличие от «Ледокола», где мы имели дело с натурой, и там у нас было несколько уникальных эффектов, в том числе снег, по фактуре напоминающий тополиный пух. Мы одни из немногих, кто делает этот эффект в мире, и единственные в России. До этого он был только у британской компании Snow Business, лидера на рынке имитации снега. Этот же эффект в нашем исполнении можно увидеть в рекламе программы «Ревизорро».

Он будет и в «Викинге». Кроме британцев, пуховой снег создавали финны, но английскими материалами. А мы научились производить его здесь, в России, и с нашими материалами.

Тащить искусственный западный снег в Россию — это довольно смешно, согласитесь. Например, у британцев есть бумажный снег. По сути, это просто рубленая белая бумага. Сырье для нее производится в России. Мне стало обидно, что и бумагу, и бумажный снег нам приходится покупать за рубежом. Кинорынок России на отшибе, у нас меньше бюджеты и меньше соответственно денег на развитие индустрии.

Нет инвестиций в технические и научные решения. Все держится на энтузиазме.

Именно с энтузиазмом мы и взялись за создание собственного бумажного снега. Вся бумага, которая была у нас, или голубая, или желтая, или не подходит по фактуре. Нам нужно было получить белое сырье, поэтому надо было разработать способ отбеливания. Другой вопрос — объемы. У нас были лабораторные машины, которые выдавали небольшие опытные партии снега. А тут «Ледокол», и небольшой партией не обойдешься.

За несколько месяцев мы намолотили 10 тонн отбеленного бумажного материала, 7 тонн распылили. Приходилось наши мощности использовать по максимуму и работать внеурочно.

Намолочена бумага специальным методом. Так молотят хлопок для производства пороха — огромными комбайнами размером с шестиэтажный дом. Потом из этого пороха делают заряды для корабельных орудий. Мы с механиками эти машины разобрали, изучили, как они устроены, и сделали свои — большие, но не такие огромные, как на военных заводах, конечно.

Теперь у нас есть хороший отечественный снег.12 тонн воска для снежной шубыПо сюжету ледокол выходит из Мурманска, потом проходит экватор и оказывается в холодных водах Антарктики, то есть у нас было несколько времен года и три стадии обледенения. Для создания заиндевелых, обледенелых поверхностей применялись восковые материалы. С помощью специальных машин воск расплавляют при 120 градусах и напыляют на поверхность.

Появляется эффект снежной шубы, как в морозилке. В России таких машин нет. Есть только одна, но она крохотная и предназначена для напыления на небольшие объекты для съемок рекламы.

Ледокол мы бы ей обрабатывали года три.

Съемки фильма «Ледокол» / Фото: Пресс-служба компании «Профит»

В итоге мы создали собственную большую машину, сделали свои виды воска, перепробовав кучу материалов, определив, какие можно плавить, какие — нет, как их распылять. Получилось несколько видов воска для разных целей. Ими можно было делать снежную шубу, сосульки, обморожение, заиндевелые тросы, например.

Можно было наносить на одежду, можно было наносить на стекло и делать так, чтобы воск плавился и стекал по поверхности, даже кололся как настоящий лед. Более твердые виды воска выдерживают дольше и плавятся только ближе к 150 градусам. На съемки «Ледокола» у нас ушло 12 тонн такого воска.

Глеб Локшин увлекался химией и экспериментировал с пиротехникой еще в школе, однако в мир кино попал не сразу. За плечами уже было 14 лет медицинского стажа и образование врача-травматолога, когда по совету одноклассника, художника комбинированных съемок Вячеслава Клименкова, он решил поступить на первые курсы кинопиротехников, которые как раз открылись на студии «Мосфильм».

Начав с работы над эффектами для «Звезды» и «Антикиллера», в 2004 году Локшин создал собственную компанию «Пироспецэффект», в послужном списке которой эффекты для 130 фильмов и множество патентов на собственные изобретения вроде капсул, имитирующих пулевые попадания, и дымовых шашек. Недавно Локшин закончил работу на площадках «Коловрата» и «Викинга», где усилиями его команды создавались различные погодные и пиротехнические эффекты.

Хорошо, что это экологически чистый продукт. После съемок все эти тонны снега и воска убирают специальные клининговые компании. Чистить ледокол, конечно, было хлопотно, но реально.

Для нас же основную сложность представлял хромакей — синий экран, окружавший судно, чтобы потом за бортом был дорисован антарктический пейзаж. Это громадная проблема, ибо декорационные материалы летят, их относит ветром, но нам удалось применить специальную технологию и, регулируя свои машины, не испортить синий экран. В идеале, конечно, нужно было бы сначала декорировать, потом ставить хромакей, но у нас не было времени и возможностей.

Нами была разработана целая линейка пенных декорационных материалов, способных быстро декорировать поверхности и вести себя в кадре как настоящий снег, то есть проявлять следы, проламываться, местись как поземка. А главное, эти материалы практически не надо убирать. Они сами исчезают под действием воды и солнца через несколько дней.

Настоящий забортный мурманский лед тоже появится в кадре. В фильме есть сцена, в которой лед с айсберга залезает на борт ледокола. Мы сделали специальную пристройку к ледоколу, такой карниз за палубой.

На этой пристройке разместили две тонны льда (на этот раз настоящего) и мощной гидравликой медленно смещали его на палубу.

Съемки фильма «Ледокол» / Фото: Пресс-служба компании «Профит»

Балет на палубеВ некоторых сценах «Ледокола» нам нужно было создать эффект сильной качки. Сначала хотели сделать очень большой гимбол — гидроплощадку, которая способна шевелить декорацию и имитировать качку. Гимбол я впервые сделал для «Черной молнии». Кадры, которые мы потом получали с его помощью, не всегда совпадали с тем, что представляла себе съемочная группа.

Да, гидроплатформа позволяет полностью создать механику реального движения объекта, но иногда не создает ощущение опасности и сильного движения для зрителя.

Оказалось, чтобы снять качку, совершенно необязательно что-то качать. Снимать в условиях качки невероятно сложно, и не все это выдерживают, в первую очередь операторская группа и актеры. Мы «Черную молнию» могли трясти как тузик грелку, но, когда мы попробовали трясти актеров, они сразу сказали: нет-нет, трясите кого угодно, но не нас.

Если же камера крепится на движущийся объект, то мы получаем статичное изображение, ведь камера повторяет движения объекта. Люстра качается слева направо — разве это для вас сигнал того, что началась качка? Необходимо было понять, как пытается взгляд зрителя стабилизировать себя в таких условиях и двигаться в соответствии с этим.

Камера должна гулять за гравитацией, которая как бы меняется. Вышло, что гимбол не нужен. Он прекрасно годится для того, чтобы шевелить реквизит или делать резкие многократные движения декорации.

А живые люди вполне могут изобразить качку своими движениями и простыми операторскими решениями. Нам лишь пришлось делать штормовую снежную погоду и перемещать крупный реквизит по палубе. Каскадеры объяснили, как актерам двигаться в определенном ритме, то есть это был балет, а не механическое решение.

Была тяжелая и опасная работа с актерами и каскадерами в водной среде, в сцене провала вертолета под лед. Нужно было подвесить вертолет с людьми внутри на специальные конструкции и подвесы, гарантирующие безопасность, сымитировать двухэтапный пролом льда, и это все на глубокой воде, окруженной бутафорскими льдами. Вертолет нужно было погружать ровно настолько, чтобы в случае чего можно было быстро его поднять.

Безопасность актеров обеспечивали каскадеры. Это все должно было сопровождаться полной иллюзией снежного пейзажа и пурги, хотя снимали мы на Черном море, в Крыму, в Казачьей бухте. Вокруг вновь синий экран, который нельзя засыпать снегом.

Съемки фильма «Ледокол» / Фото: Пресс-служба компании «Профит»

Еще один эффект, который мы делали, — это проламывание трюма. Дело в том, что ледокол «Сомов» был зажат льдами настолько, что у него проламывало борт льдами. Мы делали макет борта и трюма, а также специальную гидравлическую установку, которая в кадре проламывала этот макет (сам он масштабом 1:4), заливая его водой.

Отдельно был построен большой фрагмент декорации трюма с уже готовым разломом, через который на людей внутрь лилась вода. В сценах с водой за дубль выливалось около 4 тонн воды.

Ярким эффектом-трюком было смывание человека за борт. Мы установили на палубе ледокола громадный восьмитонный водосброс с широким и подающим воду трамплином, и вода, сброшенная на трамплин, разгонялась и смывала все и вся на своем пути, где и стоял каскадер под руководством постановщика трюков Антона Смекалкина. Мы все переживали за страховку каскадера и его судьбу, но, слава богу, все прошло удачно. Хотя при срабатывании водосброса ледокол заметно менял свой крен и осадку.Синдром Кулибина

Чем мне нравится кино? Все задачи нестандартные. Нет такого, чтобы пришел в магазин и купил. Нужно каждый раз изобретать что-то. За рубежом индустрия спецэффектов развита намного лучше, больше технических и финансовых возможностей.

У нас же условия часто стесненные, приходится все делать быстрее и всячески выкручиваться. Сроки всегда сжатые.

Конечно, законы физики и химии везде одинаковые, но бюджеты и подход к бизнесу разительно отличаются. В США это серьезный бизнес, все процессы налажены технически, юридически и организационно. У нас всегда кот в мешке, синдром Кулибина.

Для бизнеса это пагубно, но для изобреталкиных вроде меня, для которых спецэффекты в кино — мечта детства, это интересно.

Автор Дарико Цулая

ЗАМОРОЗКА МОЗГА ЧЕЛЛЕНДЖ| ЯнГо


Релевантные статьи:

Теги: ,

закладки и соцсети

Комментарии закрыты.