Вы находитесь здесь: Главная > Кинематограф > Трудно быть богом: кинопоиск на съемках «франкенштейна»

Трудно быть богом: кинопоиск на съемках «франкенштейна»

Той осенью в Лондоне было холодно, пасмурно. Дождь моросил мелкими каплями и неприятно бил по глазам. Тучи над городом сгущались, и казалось, будто облака вот-вот упадут и прижмут к земле. В такие моменты хотелось бы оказаться там, где все радужно и беззаботно.

И вот нам сказали, что сейчас мы отправимся в цирк на съемочной площадке «Франкенштейна».Если выйти из автобуса компании Fox, который только что заехал на территорию студий Leavesden, и пройтись вдоль съемочных павильонов, можно неожиданно оказаться на бескрайнем поле. Однажды здесь был построен Париж, где бегал Том Круз в экзоскелете, когда-то давно Гарри Поттер устраивал тут поединок с Волан-де-Мортом, а Роберт Дауни-мл. и Джуд Лоу мчались за Мориарти.

Сейчас это заросшее одинокое поле, которое, возможно, до сих пор помнит былые сражения, но не подает виду. Высокая трава развевается на ветру, и все кажется довольно обычным, даже чем-то напоминая русскую природу. Но вот что-то красно-белое виднеется вдалеке. Это цирковой шатер с золотым флагом на верхушке. Вокруг ни души. Трава больно бьет по рукам от сильного ветра.

Тишина. Проходит несколько секунд — и на улицу из шатра выбегают толпы мужчин в смокингах, котелках, с по-французски закрученными усами.
Трудно быть богом: кинопоиск на съемках «франкенштейна»

Признаться, со стороны все это выглядит несколько сюрреалистично. Похоже, режиссер дал команду «Стоп! Снято!», и французы тотчас же вернулись обратно на площадку.

Шатер, что издалека выглядит радужно, сделан из старой и поношенной ткани. Внутри, вопреки ожиданиям, царит хаос. Остается только быстро спрятаться за трибуны и понаблюдать за происходящим со стороны, медленно двигаясь в другую часть зала.

Повсюду разбросан мокрый черный песок. Танцовщицы валяются в грязи и истерично кричат что-то своим коллегам. Это массовка, призванная создать хаос. Вот включают прожекторы, которые подсвечивают невидимую ранее темную пыль от песка. В шатре пахнет древесиной. Это темные трибуны, которые художники-постановщики еще с утра вырезали из дерева, а затем сделали так, чтобы они выглядели старыми, засиженными досками.

Это роскошь, искусно завуалированная мастерами декораторами. На самом деле эти доски из дерева красной вишни только вчера доставили из Канады. Но вот слышна команда «Тишина на площадке» — и все безумие в один миг замирает во времени. «Камера! Мотор!»

Выбегает Джеймс МакЭвой в джентльменском костюме и падает к ногам девушки-циркачки, которая только что потеряла сознание. Пол МакГиган, режиссер картины и всеми любимого «Шерлока», руководит парадом, как когда-то Гарольд Зидлер в кабаре «Мулен Руж». По его указке цирк оживает.

Акробаты начинают выполнять сложнейшие трюки, жонглеры бросают груши, а клоуны развлекают публику на трибунах. КиноПоиску тоже удалось попасть в кадр. Нам раздали старые платья XVIII века, обмазали лица грязью и сказали стать частью толпы зрителей на трибунах.

Мы так и сделали. Шоу продолжилось.

Вдруг жуткий горбун с изуродованным лицом, скрытым за запутанными грязными волосами, подбегает к МакЭвою походкой гориллы и начинает нападать на Джеймса. Вернее, это только так кажется на первый взгляд. Оказывается, он хочет ему помочь, ведь девушка-циркачка, потерявшая сознание, — возлюбленная горбуна.

Калеку играет Дэниэл Рэдклифф, которого совсем непросто узнать в гриме и в костюме Яни Темиме (с ней мы уже общались на площадке фильма «Координаты „Скайфолл“»).

Это одна из ключевых сцен картины, так как именно в ней Виктор Франкенштейн (МакЭвой) спасает Игоря, героя Рэдклиффа, от ужасного и одинокого существования в жестоком цирке. Виктор создает для него новую личность, новую внешность. В этих моментах в Игоре зарождается верность, заставляющая его быть с Виктором до конца, несмотря на все ужасы, которые он с ним сотворит.

Игорь — единственный человек, остающийся в его жизни. И именно в этой сцене мы понимаем, за что Игорь ему так благодарен. Виктор — его создатель и главный наставник.

Вновь после «Шерлока» Полу МакГигану удалось в своем фильме передать все оттенки любви, теплоты, холодности, жестокости и грусти настоящей мужской дружбы.

Есть люди, которых всегда очень боишься обидеть. Они выглядят настолько ранимыми и хрупкими, что хочется только и делать, что хвалить их, поощряя на новые подвиги, жалеть и убеждать в том, что все будет хорошо, давая надежду на светлое будущее. Вот Дэниэл Рэдклифф именно такой. К прессе он выходит в образе своего персонажа Игоря. На спине у него горб, на голове парик из грязных длинных запутанных волос, а за нарисованными шрамами и белой краской его лицо едва ли можно отличить.

На правой щеке у актера нарисована голубая слеза, отчего он выглядит еще более несчастным. Пока журналисты сидят на трибуне, Дэниэл стоит. Когда женщину, которая хочет задать вопрос, перебивают, Дэниэл Рэдклифф останавливает интервью и просит ее договорить. Он робко отвечает на вопросы, стараясь нас рассмешить или растрогать, искренне желая, чтобы мы прочувствовали все, что чувствует он по отношению к персонажам «Франкенштейна».

Когда Дэниэл говорит о коллегах, он мило улыбается и долго старается подобрать слова, чтобы правильно их описать и, не дай бог, никого не обидеть.

О ФИЗИЧЕСКОМ ПРОСТРАНСТВЕ ДЖЕЙМСА МАКЭВОЯНа опыте знаю, что это очень сложно — впускать другого актера в свое физическое пространство. Половина вашей энергии уходит на то, чтобы донести до коллеги свое состояние и разделить его с ним.

У нас с Джеймсом МакЭвоем такого, к моему удивлению, не было. Мы оба были достаточно уверены в себе, в своих силах. Мы понимаем друг друга с полуслова. Джеймс видит мир моего героя таким же, каким вижу его я. И он полностью поддерживает меня, когда я хочу выйти за рамки этого обрисованного мира. Но на самом деле не все так радужно, как вам кажется. Джеймс здорово побросал меня по площадке. Конечно, это было в сценарии, но все равно ощущение было какое-то неприятное.

Обычно-то я всегда отбиваюсь и достойно противостою сопернику, а тут я вечно изображаю жертву. (Смеется.) Хотя мне нравится думать, что я самая податливая и легкая жертва. Даже не сопротивляюсь. На нашей первой репетиции Джеймсу дали задание отбросить меня мощными ударами на подушку несколько раз, чтобы потренироваться.

Это и задало тон нашей совместной работе.О ГРИМЕ СВОЕГО ГЕРОЯМне приходится изображать горбуна, двигаться, как он. Слава богу, это нужно делать только в первой части фильма. А то ноги очень сильно болят. Я, как и большинство уважаемых мною актеров, мечтаю как можно чаще преображаться на экране.

Конечно, я не думал: «О, мой следующий персонаж непременно будет носить парик из запутанных волос, а на спине у него будет гигантский горб». Но я очень рад, что моя работа позволяет мне перевоплощаться в неожиданных героев.

Мне приятно наблюдать за работой гримеров и костюмеров. Они настоящие гении, которые сами, к сожалению, остаются за кадром, и часто люди забывают о том, какой неоценимый вклад они вносят в создание картины. Актерам нравится смотреть в зеркало и видеть другого человека. Мой герой проходит несколько этапов жизни в фильме. Начинает он с жалкого существа, с которым плохо обращаются и которого ни во что не ставят. Ему то и дело тычут в нос, что он находится на самом дне.

Затем он оказывается в мире, где ценятся его интеллект, его таланты и дары от бога. В новой среде его видят особенным, а не уродом, не отбросом общества. Определенные люди видят в нем особый дар — верность.

Игорь — первое творение Виктора.

О РАЗОЧАРОВАНИИВ какой-то момент мой герой разочаровывается в близких, которые его окружают. Девушка, с которой они вместе выросли в цирке, полюбила его только тогда, когда он стал джентльменом. У него сложная ситуация. Он по-настоящему любит ее, но понимает, что в ответ она влюблена лишь в его оболочку. А Виктора ничего не интересует, кроме постоянного прогресса и успеха в его деле. Для него не так важна дружба с моим персонажем.

Он больше увлечен изучением человеческого духа и разгадкой мистики в создании человека. С другой стороны, именно он открыл во мне талант и увидел, что я на самом деле интересная личность. В отличие от многих других экранизаций, наш фильм не представляет Виктора Франкенштейна в качестве бога.

Его намерения еще в самом начале фильма чисто научные. В течение фильма он начинает быть зависимым от одолевающей его жажды эксперимента. Игорь, мой герой, напротив, мечтает изменить мир к лучшему.Он не подозревает о том, что когда-нибудь ему представится такой шанс.

Теперь ему нужно найти в себе храбрость сделать это, а также напомнить Виктору, что именно это и есть самое главное в жизни.О ПЛОХИХ ПАРНЯХНаш фильм играет на сформировавшихся стереотипах о плохих хороших парнях. В одно время может показаться, что мы с Виктором являемся антагонистами, но потом окажется, что Виктор — тоже герой. В разное время он покажется вам харизматичным, опасным, но в конце концов он завоюет зрителей именно своим очарованием.

И неважно, какие злодеяния он будет творить. Мне кажется, вы всегда будете на его стороне, будете закрывать глаза на то, какими аморальными вещами он занимается. Со временем у вас откроются на все глаза. Весь фильм с вами будут играть. Настоящий антагонист, сыгранный Эндрю Скоттом, вообще покажется вам святым в самом начале фильма. Слишком уж он наивный, на первый взгляд.

Мне нравится, как американцы прописывают британских злодеев. Они перестают быть страшными благодаря своему британскому очарованию.

О СВЯЗИ ГАРРИ ПОТТЕРА С БЕНЕДИКТОМ КАМБЕРБЭТЧЕМЯ фанат «Шерлока», как и мой отец. Знаете, с Полом у меня связана отдельная история.

Мой отец, как вы знаете, актерский агент.Я получил роль Гарри Поттера как раз потому, что Пол снимал в то время фильм «Гангстер № 1», который продюсировала Норма Хеймэн, связавшая меня с продюсером поттерианы Дэвидом Хэйманом.О ВОЗРАСТЕДумаю, моему герою двадцать с чем-то лет. Он младше Виктора Франкенштейна. Я бы не назвал его наивным.

Он скорее боится большого и страшного мира, ведь все свое детство он прожил в цирке. Что касается моего возраста, я до сих пор считаю себя молодым актером, юношей. Хотя в актерском бизнесе я уже 15 лет, мне еще многому предстоит научиться!

Огромный актерский опыт приходит даже с маленьким жизненным.О СЦЕНАРИИ И ПОДГОТОВКЕ К СЪЕМКАМКак только я прочитал сценарий «Франкенштейна», то сразу понял, что главное отличие нашей картины от многих других фильмов о Франкенштейне заключается в том, что создание монстра не является центральной темой. Меня смутило то, что наши с Франкенштейном персонажи одинаково общаются в начале истории, хотя чисто теоретически это невозможно.

В начале фильма мой персонаж — животное, а Виктор — джентльмен. Мы из абсолютно разных слоев населения, у нас разное происхождение. Уже с развитием сюжета мы начинаем общаться на равных.

Но начало я все же попросил изменить, чуть подкорректировать стиль общения своего героя.

Изначально продюсеры сказали нам: «Мы запланировали сиквел!» Но мы с Джеймсом единогласно решили, что лучше не надо забегать вперед. Давайте сначала сконцентрируемся на том, чтобы сделать вот этот один конкретный фильм. Мне очень нравится работать в декорациях «Франкенштейна». Они все настоящие. Например, в лаборатории Виктора все бутылочки, котелки, научные установки — всё настоящее.

Его квартира, даже замок, появляющийся в конце фильма, реальные.

О РАБОТЕ С ДИКИМИ ЖИВОТНЫМИ НА ПЛОЩАДКЕ

На площадке мне приходилось работать с верблюдами и, не поверите, даже со львами. Они меня, к счастью, не съели. Они и не поняли, кто это такой перед ними бегает. Какое-то существо на четвереньках, издающее странные звуки, с длинными запутанными волосами, горбом, грязным лицом. А вот зебры меня чуть не атаковали. От них меня спас Дэни Мейс. И то не знаю, спасал ли он меня или просто спасался сам, а я был у него на пути, поэтому он меня и оттолкнул.

Сложно сказать.

Животные, с которыми мне было сложнее всего сработаться на этой площадке и вообще за всю мою карьеру, — зебры. Они вообще ни капельки не милые, с ними совсем невесело. Они должны были тихо и мирно стоять в кадре. Но вот в двух милях от них поехала машина, и одна из них как встанет на дыбы! И как побежит на двух передних ногах! (Смеется и размахивает руками.) Еще был очень страшный момент во время съемок. Один из львов все пытался разобраться, как ему открыть свою клетку.

И каждый раз это у него почти получалось! В это время мы снимали сцену и видели все это краем глаза. Было дико страшно, скажу я вам! Я видел, как львы начинают дергать за веревки, которые могут открыть им клетки.

Я тогда в страхе спросил у дрессировщика: «А если они выберутся, кого съедят первым?» На это он ответил: «Того, кто первым побежит, и самого маленького!» Я тогда оглядел себя и выдал нервный смешок: «То есть меня, понятно».

Автор Елизавета Чаленко

Трудно быть богом Аркадий и Борис СтругацкихПолный фильм


Релевантные статьи:

Теги: ,

закладки и соцсети

Комментарии закрыты.