Вы находитесь здесь: Главная > Кинематограф > Усталая песнь льда и пламени: итоги седьмого сезона

Усталая песнь льда и пламени: итоги седьмого сезона

По просьбе КиноПоиска наш постоянный автор, киновед Анна Закревская, подвела итоги седьмого сезона сериала «Игра престолов», последняя серия которого вышла 27 августа.

ОСТОРОЖНО! В ТЕКСТЕ ВСТРЕЧАЮТСЯ СПОЙЛЕРЫ!

Кино без саспенсаХотя открывающая серия — только разминка и напоминание о том, «что было в прошлом сезоне», самая первая ее сцена так славно, по-вестеросски сюрреалистична. Когда еще до титров, с места в карьер, появляется Уолдер Фрей, ум заходит за разум: погодите, разве его не убили? Что происходит?

Какой сезон мы смотрим? Испанцы опять что-то напутали? Это сразу задает правила игры — реализм реализмом, но все совсем не так однозначно.

С одной стороны, в седьмом сезоне «Игры престолов» мы наконец наблюдаем кромешный ужас ядерной войны по-вестеросски — драконы летят. Ничего плюшевого, пластмассового или игрушечного, никакого кетчупа вместо крови — только белый пепел человеческих останков, только хардкор. Мы, как Тирион, мечемся из стороны в сторону, сочувствуем и болеем за всех сразу.

Душераздирающая битва пятого эпизода поставлена с натурализмом, достойным как минимум Фрэнсиса Форда Копполы.

С другой стороны, почему бы создателям сериала не приправить другую битву с драконами — ледяное спасение в последнюю минуту из шестой серии — пущим эффектом неожиданности? Однако нам заранее вполне конкретно показывают Дейенерис, отправляющуюся в бой. Зачем?

Усталая песнь льда и пламени: итоги седьмого сезона

«Игра престолов»

Потому что в конечном счете все равно, будет саспенс или нет. Мы знаем, что драконы, наверное, когда-то существовали — кажется, там было что-то связанное с хоббитом или даже Гарри Поттером, который сражался за Кубок огня? «Бесконечная история»? «Сердце дракона»? Нет-нет, все не то, все выдумки, сказки для детей.

Как жители Вестероса, мы до конца не верим, что эти чудища могут стать настоящими на экране, уж точно не при таком накале реализма. Поэтому когда десять раз ожидаемые волшебные драконы все же прилетают, когда на мертвецов льется спасительный огонь, на это действо магическим образом невозможно смотреть без чувства «не могу поверить, что это на самом деле происходит». Точно так же невозможно осознать смерть Визериона — их и так было всего трое, этих грандиозных существ, как же мы теперь без одного?

Чтобы поверить, нужно увидеть. Чудища настоящие. Горящие люди настоящие. Все вокруг настоящее.

И сразу возникает ряд неудобных вопросов. Что с передвижениями, скоростью и расстоянием? Откуда цепи у ходоков? (Ну, может, они их подобрали после битвы в Суровом доме.) Хорошо, откуда такой наряд у Короля Ночи? Откуда вдруг эта сумасшедшая зимняя куртка у Дейенерис?

Словно сшитая только для того, чтобы с кристальной идеальностью вписаться в сизо-ледяное безмолвие вокруг.

«Игра престолов»

Происходящее, конечно, слишком правдоподобно, чтобы не задавать эти праздные вопросы. Но ответы при желании найти легко, а реализм все равно в Вестеросе свой, особенный. Фантазия отвоюет все, что ей положено — никакого «ближе к жизни» не существует.

Это жизнь имитирует искусство, а не наоборот.Возвращайтесь, сделав кругЖизнь, как говорили персонажи «Настоящего детектива», — плоский круг.

Арью снова не признали на входе, на этот раз у ворот Винтерфелла — ну а как иначе? Оставим в стороне разговоры об идиотизме и нелепости винтерфелльских стражников — рифма в поэтическом произведении куда важнее. Пес, переродившись, возвращается на места своих преступлений, снова всматривается в нечеловеческое лицо брата. С Псом, кстати, тоже можно обсудить, какой самостоятельной стала наша девочка-убийца. Эллария смотрит в глаза собственной, бумерангом возвращенной жестокости.

Леди Оленна завершает свою историю последним — метким, едким, убивающим — словом. Непохожие Сэм и Джорах становятся друзьями, одними из первых объединяя противоположные части Вестероса. Арья и Бриенна заканчивают прерванный дружеский диалог. Тирион возвращает Мормонту монету, напоминая о когда-то пройденном вместе круге.

Мормонт, в свою очередь, робко возвращает Джону фамильный меч, на самом деле благословляя их с Дейенерис будущие отношения, и первым говорит бастарду Сноу о том, что у него должны быть — будут — наследники. Джон и Гендри с меланхоличной неизбежностью занимают места Неда и Роберта. В столице медленно, печально и зловеще падает снег — зима пришла за всеми.

«Игра престолов»

Как черт из табакерки, тоже завершая свой круг, появляется в решающий момент Бенджен Старк. Практически все, что с ним связано в сериале, — это немного удивленное, сердечное восклицание Джона: «Дядя Бенджен!» Первый раз — давным-давно, на вечеринке в Винтерфелле, а потом — когда Джона пришли убивать на Стене. И вот сейчас — когда дядя спасает своего племянника, только это восклицание повисает в морозном воздухе.

Больше ни на что времени нет, зима пришла, линия завершилась, круг пройден.

Неожиданно и одновременно неотвратимо в финальном ледовом побоище сходятся в одной точке все знакомые нам «герои эпосов и былин» — Тормунд, Торос, Берик, Гендри, Пес, Джорах и Джон, — разыгрывая между собой короткие диалоги, словно отбивая танцевальные па. Тормунд так ловко вставляет в разговор упоминание Бриенны, что даже Пес диву дается. Потом Сандор вдруг просыпается на плече у Джона. Джон недовольно отбирает у него бутылку.

Кто бы мог такое представить еще сезон назад? В финальном эпизоде, как шахматные фигуры в зловещей партии, расставлены с архитектурной остротой буквально все герои саги.

Камера напряженно выхватывает пары антагонистов, перелетая от Эурона к Теону, от Серсеи к Бриенне, от одного брата Клигана к другому.Усталая песнь льда и пламениВ конце концов, следить за снайперским замахом Короля Ночи — вместе с другими изящными линиями, пересечениями, рефренами, поэтическими и визуальными рифмами, изогнутой бровью Тормунда — куда интереснее, чем каждую минуту ставить сериал на паузу и сверяться с секундомером. Новый сезон «Игры престолов» — это танец, изящный и плавный, точный и резкий.

Сумасшедше реальный и волшебный одновременно. Это песня или стихотворение, где главное — рифма и мелодия, ритм, который дирижирует молчаливым прибытием Дейенерис на Драконий камень.

Как искусно в дистанционном монтаже — в одной серии — перекликаются две интимные сцены: Джон и Дейенерис в пещере с рисунками (окей, он сам их нарисовал); Арья и Санса впервые после долгой разлуки в своей домашней пещере перед фигурой отца. Оба диалога объединяет еще и какая-то общая неловкость и недоговоренность. Или вот другая перекличка: когда-то Санса на вопрос «Где сестра?» безразлично пожимала плечами, а сейчас, хотя сестры не виделись сто лет, точно знает, где искать Арью.

«Игра престолов»

Или главная поэтическая линия — песнь льда и пламени, история Джона и Дейенерис, двух усталых людей.

Джон устал по инерции воевать и убивать, принимать тяжелые, непопулярные решения, сидеть на Стене без шапки и без всякой возможности помечтать о теплом будущем. Он вообще устал жить, но даже такой подарок — наконец умереть и остановиться (казалось бы, этих даров Джордж Мартин не жалеет для своих героев) — ему не полагается. В воде, как назло, не тонет, в снегу не замерзает. Мелисандра угрожающе предупредила: будет надо, воскрешу еще раз.

Приходится всегда быть в форме, прятать накачанный торс с этими ужасными шрамами, которыми даже покрасоваться нельзя. Еще королем зачем-то сделали. Но отказаться тоже нельзя. Это как продолжение Дозора: «Я — щит, который охраняет царство людей».

То есть навсегда.

Дени тоже устала. Устала как заведенная перечислять свои титулы, по инерции повторять про Железный трон, устала жить в раскаленной чужой стране и думать, как там все наладить, чтобы хоть что-то по-человечески работало, а потом уже по другую сторону Узкого моря ходить везде с этой хмурой, нелепо смотрящейся на родине толпой статистов-дотракийцев. Даже сгореть нельзя, все тлен.

И вот эти люди в отчаянных поисках себя и хоть каких-то крупиц смысла среди всеобщего хаоса-лестницы, усталые и немного покореженные, встречаются. Нет химии, говорите? «Химия — самая холодная вещь на свете», — как-то заметила Анита Лус, американская сценаристка 1910—1940-х годов, автор, наверное, лучших мемуаров в истории кино.

«Игра престолов»

Им на самом деле не очень нужна химия или, например, какая-нибудь логика психологических типажей: отличницу тянет к хулигану, то есть Дейенерис к Дрого, а первого парня на деревне — к разбойнице, то есть Джона к Игритт. Так и было когда-то, но не сейчас, сейчас уже все по-другому. Они так измучились и так долго шли с разных концов света к чему-то важному (например, к такому же полнокровному, переполненному драмой семи сезонов главному персонажу, как ты сам), что, когда они первый раз церемониально и смешно разговаривают, понимаешь: вот оно.

Дени наконец признается себе и Джону, как близкому человеку, что ее вообще-то изнасиловали (хулиган и любовь всей жизни Дрого). Джон видит какую-то несчастную, кричащую изо всех сил женщину, которую, кажется, нужно пожалеть.

Игра с титулами, идущая с первых сезонов, тут неожиданно дарит самый искренне смешной момент всего сериала, добавленный отнюдь не ради комического эффекта. Сцена первой встречи и перечисления званий необыкновенно смешна, потому что необыкновенно естественна: ее крест — нести сто тысяч имен, а он — Джон, просто Джон (будь ты хоть сто раз Таргариен). Давос не даст соврать.

«Игра престолов»

Выстроенная логика выяснения их отношений и танцев с бубнами вокруг преклоненных колен хороша каким-то своим ладным, узорчатым, почти танцевальным ритмом. Сначала Джон справедливо никак ее не признает (мол, я пришел сюда по важному делу и вообще вас не знаю). Дени истерично давит на свое происхождение (нашла кому происхождением в лицо тыкать, да еще и в такое время), но соглашается помочь (все-таки он красивый и задумчивый).

Когда постепенно они узнают друг друга получше и понимают, что оба все-таки поадекватнее Серсеи, Джон все же еще непреклонен, но как-то мягче, теплее. Дени нежно возвращает пас его же словами, сказанными когда-то Мансу Захватчику (неужели ваша гордость важнее?). И уже не личное мешает королю Севера ее признать, а общественное (мой народ не примет, я-то готов, как бы говорит Джон).

Наконец, уже после всяких ужасов и потерь оба сдаются почти синхронно. Она — первая (я все видела, будем сражаться вместе), и Джон теперь (еще и суровый Тормунд благословил) может сдаться тоже (все ты заслуживаешь). Оба капитулировали и оба выиграли.Всех жалкоОстальным тоже несладко.

Когда Арья и Санса как-то неумело и неуклюже пререкаются, за этим на самом деле слышится шквал горечи и детских обид. Конечно, обеим страшно — Господи, что с нами жизнь сделала. Да, за роскошь быть собой и слышать правду о себе приходится дорого платить. Обе получили утрированные версии того, о чем когда-то беспечно и невинно-глупо мечтали.

Хочешь замуж за прекрасного принца, будущего короля, жить при дворе и носить красивые наряды? Пожалуйста, получите и распишитесь: принц-садист Джоффри, свекровь-диктатор, прически такие, как у нее, а домой тебя никто никогда не выпустит. Не хочешь носить платья и вышивать, а хочешь ловко пускать стрелы, прыгать и бегать, даже играть с мечом? Не вопрос.

Как насчет того, чтобы стать профессиональным киллером, да еще и «никем» на сдачу?

«Игра престолов»

Лучшим моментом второй серии кажется не встреча с блудной волчицей Нимерией, а те доли секунд, за которые после рассказа Пирожка о делах на Севере Арья вскакивает, чуть не поперхнувшись элем, и бросается домой. Выстраданное воссоединение Старков — это по-прежнему лучшее лекарство для всех, кто пережил Красную свадьбу, но, кажется, и оно уже перестает быть панацеей от всех бед.

Трагедийный Берик Дондаррион, скромный предводитель огненного Братства без знамен, становится вдруг чуть ли не главным героем. Во-первых, хотя его убивали шесть раз, он не ноет, в отличие от Гендри, который слишком долго отсутствовал и совсем позабыл местный этикет повсеместной стойкости. Во-вторых, хотя его любимая фраза — «Я не знаю», он так ловко формулирует главное (смерть — наш враг, первый и последний), что даже Джон, всегда умеющий найти правильные слова, кажется, впечатлен.

А Бериков фантастический, горящий среди снегов меч — это ведь тоже песнь льда и пламени.

Кажется, только Тирион взял в седьмой части саги выходной. Если появляется намек на напряжение в отношениях с работодателем, с Матерью драконов, уже в следующей сцене он уютно и задумчиво сидит у камина, рассуждает о Джоне Сноу и заставляет Дейенерис краснеть как школьницу. Тириону можно брать отгул, как раз чтобы подлечить сто раз разбитое в прошлых сезонах сердце, зрительское тоже.

«Игра престолов»

Тяжело даже Серсее. На ее хрупких плечах лежит вся антагонистическая линия. Пока еще новичок, рок-звезда Эурон Грейджой, не в счет. Ее даже становится ужасно жаль, когда она кричит и, кажется, сама не верит: не будем говорить про Томмена, да, все дети погибли, так что же теперь! Мы-то живы, а еще у нас будет ребенок.

А потом сидит в этом неимоверно модном черном платье и готовится потихоньку сходить с ума. Джейми тоже вынужден крикнуть ей: «Сделай это!» — и сбежать с осознанием, что она готова принести в жертву даже его.

Когда он проваливается в неправдоподобно глубокую, убаюкивающую морскую пучину, конечно, это его субъективное восприятие делает ее такой бесконечно манящей. В этом мире падение — довольно чистая смерть. Все же голову от волка тебе не пришьют.

А Джейми тоже, может быть, хотел бы умереть. «Ты меня чуть не убил», — почти с сожалением, что этого не произошло, говорит он, как всегда, упертому Бронну, когда тот вытаскивает его на берег.

Главный ночной кошмар Джейми — сжечь, сжечь их всех! — сбывается уже в который раз. Сначала он приехал на развалины столицы, которую испепелила любовь всей его жизни, на что, если честно, можно только закрывать глаза, даже зажмуриваться. Потом пришлось смотреть, как беспомощно, словно бумажные куклы, горят солдаты твоей армии. И, кажется, сделать-то ничего и нельзя.

Сказочные драконы все равно уже оказались правдой и будут продолжать жечь, с трудом различая своих и чужих.

А решиться на самый трудный шаг — признаться себе, что ты не совсем подонок из первого сезона, а очень может быть, даже находишь Бриенну привлекательной — тоже невероятно сложно.Восьмой сезон близко

В седьмом сезоне, в гонке по дороге к финалу, умирают только те, кому можно по старым, классическим законам драматургии. Берик после смерти своего напарника Тороса остается один на один с последней, решающей, жизнью. Дядя Бенджен окончательно жертвует собой, в который раз спасая младшее поколение Старков. Дейенерис теряет ребенка, чтобы понять всю тяжесть текущего положения — своей страны и своего собственного.

Мизинец с его математическими раскладами и светскими манипуляциями теперь, когда противостояние жизни и смерти вышло на новую финишную прямую, больше не у дел и больше не нужен. В отличие от девочек-волчиц, он не экипирован для зимы. Несчастный, метавшийся туда-сюда Теон наконец понимает, что можно не выбирать, а быть одновременно и Грейджоем, и Старком.

«Игра престолов»

Или Старком и Таргариеном. Круги на воде расходятся и снова сходятся новым витком. «Я не Старк», — в который раз бравурно оправдывается неубиваемый Джон Рейгарович… И — вжууух! — элегантным росчерком камеры над ним проносится его брат-дракон.

Кажется, это внутреннее и внешнее изящество — в деталях, в диалогах, в монтаже, в перекличке смыслов — именно то, что заставляет зрителей смотреть и смотреть «Игру престолов» дальше, даже тех, кто неустанно повторяет, будто сериал скатился, а логику давно и безвозвратно похоронили.

Очевидно, что последний сезон «Игры престолов», конечно, не будет триумфально, повсеместно счастливым. Это было бы враньем и подделкой. Но хеппи-энд (точнее, горько-сладкий финал, как обещал Мартин) — это все-таки не самое ужасное, что может случиться с героями, вместе с которыми живешь и мучаешься уже как минимум шесть лет.

Финал, где укокошат всех, а на трон сядет, например, Король Ночи, конечно, был бы неожиданным. Но все же стоит помнить: финал — это проекция в вечность, то, с чем остаешься потом навсегда (дописанный фанфик не в счет). От него зависит то, что, может быть, вообще лучше всего получается у искусства — спасти от боли вечно нависающего напоминания о смерти.

И было бы невыносимо трудно справиться с мыслью, что после смерти — всё, длинная наступившая зима, а дальше только белое безмолвие (даже если это на самом деле так). Злую шутку сотворить в общем-то гораздо проще, чем осторожно вывести героев из кромешных потемок на свет.

«Игра престолов»

Сбывшиеся сказки о драконах для кого-то обернулись кошмаром, для кого-то стали поводом жить и испытать самую страшную потерю. В этом мощный — фантастический? поэтический? фэнтези? — реализм «Игры престолов». Сказки и фантазии, сны и мечты всегда опрокидываются тяжелой, полнокровной, жестокой и одновременно парадоксально понимающей и сочувствующей реальностью.

Которая, будем надеяться, в свое время, в финале, придет на помощь и по-своему расставит все по местам.

Автор Анна Закревская

Итоги 7 сезона Игры Престолов, Все Плюсы и Минусы. Предпосылки 8 сезону


Релевантные статьи:

Теги: , ,

закладки и соцсети

Комментарии закрыты.